— Мне требуется услуга.
У Канте заныл желудок, но он промолчал.
— Не прикидывайся глухим.
Великан был в темных очках, но Дрисса догадывался, что он сверлит его взглядом.
— Я больше не хочу участвовать в подобных делах, — твердо произнес малиец, уставившись на клетчатую скатерть. — С этим покончено.
Дрисса чуть со стула не свалился, услышав в ответ громовой раскат хохота. На них начали оглядываться.
— Он больше не хочет участвовать в подобных делах! — гаркнул Златан, откидываясь на спинку стула. — Какие мы нежные!
— Замолчите!
— Спокойно, Дрисс, здесь никому ни до кого нет дела, пора бы тебе запомнить.
— Что вы от меня хотите? В прошлый раз я сказал, что все кончено.
— Да помню я, помню, но… возникли новые обстоятельства. Чтобы быть точным — новый клиент.
— Не хочу ничего знать, это ваша проблема, не моя.
— Боюсь, ему без нас не справиться, Дрисс. — Мучитель говорил будничным тоном, как будто обсуждал очередной заказ с компаньоном. — Кроме того, он щедро платит за услуги.
— Это ваше дело, найдите другого простофилю! Я вышел из игры.
Дрисса старался говорить спокойно и твердо, чтобы убедить не только собеседника, но и себя. Может, этот человек осознает, что на него не стоит рассчитывать. Он будет упираться всю ночь, если понадобится. И негодяй отступится.
— Никому не дано перевернуть страницу окончательно, Дрисс. Во всяком случае, не страницу такого рода. Подобную проблему не решают в одночасье. Со мной этот номер не пройдет. Я всегда остаюсь хозяином положения, ясно тебе?
Дрисса похолодел.
— Вы меня не заставите…
— Еще как заставлю. Как ты думаешь, что случится, если все сделанные тобой фотокопии, все бумажки, что ты вытащил из мусорных баков, попадут в руки полиции?
— Мы потонем вместе, вот что случится!
— Ты вправду меня выдашь? — Златан закурил с видом оскорбленного достоинства.
Канте с вызовом посмотрел на человека в темных очках, но тот был совершенно спокоен, и это сбило малийца с толку. Дрисса понял: собеседник над ним издевается — и испугался еще сильнее.
— Ладно, тогда скажи: кто я такой?
Малиец не ответил — не мог.
— Что ты им скажешь, дружок? Что встретил в кафе человека в темных очках и он заплатил тебе тысячу евро — в первый раз, — чтобы ты установил микрофон в лампе? Что ты увидел деньги и не устоял? А потом он дал тебе пятьсот евро, чтобы ты переснял документы из некоей папочки? И еще пятьсот, чтобы ты каждый день вытаскивал из мусорного бака разные бумажки? Они спросят: как его имя? Дед Мороз? Ты ответишь: ему около сорока, он высокий и толстый, говорит с легким акцентом, одевается как «рядовой гражданин»? Ты не знаешь ни имени, ни адреса, ни номера телефона, он сам звонил с мобильного, номер которого не опознавался… Поверь, Дрисс, в дерьме окажешься ты — не я.
— Я скажу, что верну деньги, если будет нужно.
Толстяк снова расхохотался, и Дрисса Канте почувствовал себя жалким пигмеем. Ему хотелось забиться в нору; он отдал бы все на свете, чтобы никогда не встречать этого ужасного человека.
Собеседник Дриссы похлопал его по руке теплой потной ладонью — в этом жесте была какая-то на редкость отвратная фамильярность.
— Не придуривайся, Дрисса Канте, ты — кто угодно, только не дурак.
Малиец дрожал всем телом.