Парень разглядывал свои руки. Сервас заметил, что он обгрыз ногти почти до мяса.
— В деле появились новые элементы… надеюсь, надолго ты здесь не задержишься.
— Вытащите меня отсюда!
Вопль застал сыщика врасплох, и он содрогнулся. Это была не просьба — мольба, заклинание. Сервас посмотрел на Юго слезы на глазах, дрожащие губы.
— Вытащите меня, умоляю.
«Конечно, — подумал майор. — Не беспокойся. Я вытащу тебя. Но ты должен держать удар, парень».
— Слушай внимательно! — скомандовал он. — Ты должен мне доверять. Я тебе помогу — но и ты помоги мне. Я нарушаю все правила, находясь здесь: только следователь имеет право допрашивать тебя — в присутствии адвоката. Меня могут сурово наказать. Повторяю: в деле появились новые элементы, и следователь будет вынужден пересмотреть свою позицию. Понимаешь?
— Что за новые элементы?
— Ты знаком с Полем Лаказом?
Сервас успел заметить, что Бохановски моргнул. Не зря майор пятнадцать лет ел свой хлеб в розыске…
— Ты его знаешь, ТАК?
Юго снова уставился на свои изуродованные пальцы.
— Проклятье, Юго, отвечай!..
— Да… Я его знаю.
Мартен молча ждал продолжения.
— Я знаю, что он ходил к Клер…
— Ходил?
— У них была связь… Совершенно секретная. Лаказ женат, он депутат Национального собрания от Марсака. Как вы узнали?
— Нашли сообщения в компьютере Клер.
Юноша не удивился, но, судя по его реакции, он этого не знал. Значит, и почту опустошил не он.
Сервас перегнулся через стол.
— У Поля Лаказа был супертайный роман с Клер Дьемар. Никто не был в курсе — по твоим словам. А как узнал ты?
— Она мне сказала.
— То есть? — изумленно переспросил Сервас.
— Клер все мне рассказала.
— Зачем?
— Мы были любовниками.
Сыщик пытался переварить услышанное.
— Я знаю, что вы думаете. Мне семнадцать, ей тридцать два. Но мы любили друг друга… Сначала она познакомилась с Полем Лаказом. Потом решила порвать с ним. Он был очень влюблен. И ревновал. Поль начал подозревать, что у Клер кто-то есть. Она боялась, что он сорвется, закатит скандал, если узнает, что она связалась с одним из своих учеников, да еще и несовершеннолетним. Лаказ ведь политик, ему такая «известность» ни к чему, так что…
— Когда вы стали любовниками? — спросил Сервас.