— У нас на канале кругом живут, — возразил Клинт.
— Послушай меня, сынок: сегодня в гавани я говорил с капитаном Йохансеном. Завтра он уходит на Аляску. Он может взять с собой Бастера и выпустить его в таком месте, где ему будет хорошо.
Клинт снова проглотил комок.
— Не думаю, что капитан Йохансен захочет взять с собой какого-то тюленя.
— Я говорил с ним, он сказал, что готов это сделать.
Клинт почувствовал, что ловушка захлопнулась.
— Ты хочешь сказать, что вы уже обо всём договорились?
— Если ты согласен, сынок. Я хочу, чтобы ты сам решил.
Клинт ничего не ответил, поэтому отец продолжал:
— На побережье Британской Колумбии есть места, где и я бы не возражал быть выпущенным на свободу. Например, Га́рднер-Саунд. Между Внутренним проходом и океаном есть три островных банки, а со стороны континента — большие бухты, похожие на спицы колеса. Некоторые из этих бухт врезаются в Канадские горы на сотни миль — самые что ни на есть красивые места. Там никто не живёт, и в этих бухтах за целый год не увидишь и лодки.
Клинт слушал, и ему казалось, что каким-то чудом он снова оказался в мире мужчин, а отец продолжал:
— Вот выстроим наше судно и пойдём на Аляску, и обязательно зайдём в Гарднер-Саунд.
— Значит, мы снова встретим Бастера?
— Конечно, — ответил отец. — Мы проведём там целую неделю, а то и месяц… Чтобы обойти все эти каналы и бухты, которые врезаются глубоко в горы, потребуется целое лето…
Клинт слушал и гладил Бастера по голове. Не так уж страшно, если Бастер очутится в этой удивительной стране, где хотелось побывать и ему с отцом. Там они, когда поедут, встретят Бастера.
По дороге домой — Бастер ковылял рядом с ними — Клинт сказал:
— Папа, если капитан Йохансен обещает выпустить Бастера в Гарднер-Саунде, пусть возьмёт его.
Рыба-свеча
Около десяти утра в воскресенье Клинт увидел «Снежную королеву». Она шла с юга. Это была старая шхуна с рулевой рубкой на корме и высокими мачтами, на которых, когда шхуна рыбачила к западу от Алеут, поднимались паруса.
Бастера выпустят гораздо ближе Алеут, но одна мысль о таких отдалённых местах нагоняла на Клинта тоску. Он сидел на крыльце, обняв Бастера и прижимая его к себе.
— Папа! — крикнул он. — Папа, идут!
На крыльцо, раскуривая трубку, вышел отец.
— Вижу, сынок.
Залив был гладким, как зеркало, и в носовой волне, от которой во все стороны разбегались барашки, отражалась белая шхуна. А вскоре на берегу эхом отозвался пульсирующий стук дизельного мотора.
— Пошли, Клинт.
В последнюю минуту на крыльцо вышла мама, чтобы попрощаться с Бастером.
— Они обязательно присмотрят за ним в пути, — сказала она, гладя тюленя. — И жизнь у него будет отличной. Правда, Бастер?
Бастер закивал головой в знак того, что у него всегда отличная жизнь.
Мама не собиралась выйти вместе с ними в море. Разумеется, капитан Йохансен не запретил ей подняться на шхуну, но и не пригласил. Считалось, что женщина на борту рыболовного судна приносит несчастье. Нет, капитан не суеверен, просто экипаж будет нервничать.
Чуть успокаивала только мысль, что Бастер уходит в мир мужчин; сейчас Клинт нуждался в любых утешениях.