Клинт представлял себе профессора Уиллса солидным, важным человеком, который может ответить на любой вопрос. В действительности же профессор был скромен, сед и сам больше спрашивал, чем отвечал. Клинту он понравился.
— А я-то думал, что увижу твоего тюленя, — сказал профессор. — Обычно люди убивают тюленей, редко кто пытается их приручить. Я почти приручил одного. Его принесли на биостанцию в Фрайди-Ха́рбор, и было ему, наверное, не больше недели. Я хотел взять его домой, понаблюдать за ним, но Майра решительно воспротивилась. Так ведь, дорогая?
Миссис Уиллс, большая приветливая женщина с седыми волосами и розовым лицом, улыбнулась профессору так, будто он маленький мальчик.
— И снова воспротивлюсь, Герберт. Подумать только — тюлень!
— Видишь, какие препятствия стоят на пути у науки, Клинт!
Клинт улыбнулся чуть снисходительно. Его родители оказались добрее жены профессора.
— Ты вёл записи о своём тюлене? — спросил профессор.
— Немного.
— Хорошо бы посмотреть их. Не возражаешь?
— Что вы, профессор! Я сейчас всё принесу.
Клинт пошёл наверх, но профессор последовал за ним.
— Я поднимусь с тобой. Мне бы хотелось взглянуть и на твои коллекции.
— Я по-настоящему ничего не коллекционирую; просто подбираю, что где лежит.
Профессор рассматривал всё очень внимательно.
— Превосходно, Клинт. Морские веера, морские звёзды — у тебя есть редкие экземпляры, — морские камни. А что вот это на проволоке над столом?
— Рыба-свеча, на тот случай, если погаснет электричество.
Профессор Уиллс был потрясён.
— Я слышал, что ею пользовались индейцы и первые поселенцы здесь, на побережье. Я видел живую рыбу и анатомировал её, но мне и в голову не приходило её засушить. Она даёт сильный свет?
— Можно зажечь. — Клинт опустил занавеску. — У меня их много. Мама говорит, что от неё остаётся в комнате запах, но я ощущаю его только в первый момент, когда вхожу.
Профессор зажёг спичку и поднёс к тонкому рыбьему хвосту. Сначала что-то зашипело, а потом комната озарилась ярким, весёлым пламенем.
— Чудесно! Очень красивый свет! — Профессор взял с полки «Морских млекопитающих» Скэммона и открыл её. — Можно даже читать. — Но его больше интересовало, как горит рыба-свеча. — До чего хорошо! И почти никакого запаха!
Клинт открыл большой кофейник, в котором хранил свои запасы.
— Возьмите несколько рыбок себе домой.
— Не стоит, Клинт. — Затем его лицо прояснилось. — Нет, пожалуй, возьму. Я могу пользоваться ими в лаборатории.
Клинт завернул рыбок в листок бумаги, приготовленной для сочинения, и профессор сунул их себе в карман.
Когда рыба-свеча догорела, Клинт поднял занавеску, и снова перед ним предстал большой мыс полуострова Тоандос, разделяющий залив на две части. Там, на этом мысу, он нашёл Бастера и там же потерял его, когда «Снежная королева» скрылась из виду.
— А теперь, — сказал профессор, — давай посмотрим твои записи.
Клинт подал профессору довольно неприглядного вида тетрадь.
— Немного растрёпана, извините. Это Бастер как-то вздумал её пожевать. Наверное, она пахла рыбой от моих рук.
Профессор усмехнулся при виде следов от острых зубов.