Мой разум вернулся к Кларе. Обрушившийся вес ее потери, держал меня приклеенной к ковру. Я никогда не прощу себя, если недостаточно сделаю для нее.
Тяжело сглотнув, я на цыпочках подошла к двери комнаты Фокса. Перепробовав большое количество кодов на клавиатуре, я наконец разобралась с правильным. Оказалось, что я не запомнила его хорошо.
Замок открылся, и дверная ручка легко повернулась. В мгновение, когда я вошла внутрь, не было пути назад. Я скажу правду. Я заставлю его слушать. И я понятия не имела, как он отреагирует.
«Что ты делаешь, Зел?»
Я не могла честно ответить на вопрос. Я действительно не знала. Риск вернуться к такому нестабильному мужчине как Фокс, был самоубийственным. Обратно меня привел не просто соблазн денег. Да, мое сердце не переставало кровоточить от мысли потерять Клару, но что-то еще привлекало меня. Что-то, что мне не нравилось. Что-то, что я не могла игнорировать.
Толкнув дверь, я шагнула внутрь, мои глаза были нацелены на кровать.
Пусто.
Мое сердце ускорилось, когда я прошла вперед. Декорированная черным комната была пустой. Солнце танцевало на бронзе и железе, разбрасывая блики от статуй волков и безликих мальчиков. От всего вокруг меня я чувствовала угрозу боли.
Слева на стене висел экран, сверкая символами и тщательной гравировкой. Символика подзывала меня, шепча историю — может быть, ключ к Фоксу.
Каждая высеченная линия выглядела злой, слишком глубокой, слишком наполненной насилием. Три слова на русском языке, нацарапанные без изящества, выглядящие злыми и мрачными, привлекли мое внимание.
Позволив сумке упасть с глухим стуком, я с любопытством потянулась, чтобы отследить пальцами иностранные буквы. Я бы хотела понимать, что они означали.
Волосы у меня на затылке приподнялись, мое сердце забилось галопом. Не было ни звука, ни подсказки, что что-то опасное вошло в комнату, но мои чувства знали.
Я отошла от металлического экрана, смотря на дверь ванной.
Дверь широко открылась, с клубами пара позади него, Фокс стоял и со злостью смотрел на меня.
Мой желудок скрутило от жесткости его позы, от его влажных волос. Он не сказал ни слова — они были ему не нужны. Его взгляд был таким напряженным, он наносил мне удары через всю комнату. Так много вопросов, так много обвинений было в его снежных глубинах.
«Я думал, что никогда не увижу тебя снова».
«Наша сделка расторгнута».
«Уходи».
«Беги».
«Я не хочу тебя здесь».
Я старалась тоже общаться тишиной, показав, какой взбешенной я была.
«Ты обидел меня, но я вернулась».
«Ты должен мне за то, что ты сделал».
«Я ненавижу тебя, но я хочу помочь тебе».
Молчаливый разговор закончился, когда Фокс встал во весь рост, притягивая мой взгляд ниже по его телу. Его темно-бронзовые волосы были в беспорядке, и с них на плечи капала вода, но его натренированное тело было заключено в черный свитер и черные хлопковые брюки.
Он оделся, хотя думал, что он один — почему? Я могла понять физическую застенчивость — хотя у него не было причин быть стеснительным с его телосложением, но я не могла понять его потребность прятать то, что бы ни находилось под его одеждой.
Я заговорила даже прежде, чем приняла решение.
— Что с тобой случилось?
Его челюсть распухла, а под одним глазом был огромный порез, весь распухший и фиолетовый. Кровь запеклась по линии роста его волос, и он продолжал крепко держаться за бок, защищая ребра или какой-то из своих органов.
Я сжала руки, борясь с желанием позаботиться о нем, когда он еле волочил ноги от дверного проема к кровати. Он не отводил своих глаз от меня.