Мои глаза встретили его, и я подарила ему крошечную улыбку.
— Любой нормальный человек будет касаться, сжимать и избивать друг друга в напряженном споре, но не ты — ты сохраняешь дистанцию. Ты не доверяешь не мне, а себе.
Он не сказал ни слова, дрожа от своей ужасной ярости. Несмотря на то, что его шея покраснела, и гнев сверкал в его глазах, он удерживал свой неукоснительный самоконтроль. Что случится, если я прикоснусь к нему? Что он сделает, если я разведу руки и обниму его?
«Ты умрешь».
Я знала это. Я была в этом уверена так же, как и в том, что солнце сядет и взойдет снова.
Между нами была тишина, и мои глаза опустились на его руки. Джемпер задрался, показывая жилистые мышцы и шрамы.
Шрамы. Шрамы. Шрамы.
Больше, чем я могла сосчитать. Некоторые уже исчезающие и серебристые, другие красные и заживающие. Но было четыре ярко-красные прямые и идеальные линии, которые привлекли мое внимание.
Я видела такие отметки прежде. На другом человеке. Я была непосредственным свидетелем сломленного разума человека, который искал боль, чтобы избавиться от возрастающей муки внутри себя.
Клу сама наносила себе повреждения.
Через некоторое время я помогла ей остановиться, но никогда не забуду, как вошла в кухню одной ночью и увидела, как она режет кожу острым ножом. Я вздрогнула от ужаса, но она вздохнула с облегчением.
Я не осудила. Я не сказала ни слова, но с помощью дружбы и поддержки я помогла ей направить ее боль в физические упражнения, и меньше в деструктивные методы.
— Ты наносишь себе повреждения, потому что ты не можешь справиться с тем, что живет внутри тебя, что бы это ни было, — пробормотала я.
Он с трудом сглотнул. Прошла напряженная секунда, прежде чем он сделал небольшой шажок в мою сторону. Его суставы щелкали от насилия, что происходило в прошлом и от недавних событий:
— Уходи сейчас, прежде чем я сделаю что-то, о чем буду сожалеть. — Его глаза вспыхнули, когда он сделал еще один шаг ко мне.
Я отступила, сохраняя расстояние. Моя злость вернулась: быстрая и горячая. Отмахнувшись от него, принимая во внимание его ярость, я прорычала:
— Ты думаешь, что можешь напугать меня? Ты ошибаешься. Я имела дело с людьми похуже, чем ты. Ты дурачишь себя своей драматичностью.
Фокс превратился в бомбу и взорвался.
— Убирайся на хер отсюда! Сейчас!
— Нет!
— Уходи!
— Нет, пока ты не выслушаешь меня.
— Нечего слушать! — он схватился за голову, потянув волосы. — Уходи сейчас. Уходи! Черт побери, иди!
Инстинкт самосохранения во мне хотел подчиниться, но я оттолкнула его.
— Я понимаю тебя больше, чем ты думаешь.
Он маниакально рассмеялся.
— Ты? Мисс идеальность? Женщина, у которой есть все? Не заставляй меня доказывать, смехотворность этой ситуации. Ты чертов хамелеон со своей ложью и секретами.
Наклонив голову, он уставился сильнее, глубже в меня, чем кто-либо прежде. Мне не нравилось, какой слабой и неуверенной он меня делал. Мне не нравилось, что мой дом лжи мог рухнуть в любой момент. Мне не нравилось быть образцом под пристальным вниманием.
— Ты думаешь, я не вижу тебя? У тебя есть прошлое, как и у всех, но оно темнее. Ты делала то, что другие не поймут, но это не значит, что ты знаешь меня. Я не доверяю тебе, Хейзел Хантер. — Двигаясь вперед, он указал на дверь позади меня. — Я не буду просить снова. Последнее предупреждение. Убирайся, нахрен, и оставь меня в покое.
Я была настойчива, но не смогла победить. Я сделала все возможное. Отступив, я сощурила глаза.