— Пойсон Оакс? Он здесь? — мой голос потерялся в фальшивом австралийском акценте и превратился в русский. Перед глазами все пульсировало серым и белым, как будто мое зрение затуманено и помутнено.
Ни разу я не был так близко к срыву. По крайней мере, за последние два года.
Вышибала вытянул руку, указывая за спину. Отойдя в сторону, он дал мне пройти, зная о том, что меня нельзя касаться.
Я не сказал ни слова, когда осторожно прошел через толпу, чтобы сохранить свободное пространство. Ринг для бокса по центру клуба был единственной ареной для боев. Здесь была разрешена любая дисциплина и темные пятна на полу, вместе с порванными канатами и веревками, говорили о выигранных и проигранных битвах.
Мое сердце забилось быстрее, готовясь для драки.
Я обнаружил, что тот, кто мне нужен, сидит с полуголой женщиной с фальшивыми сиськами на его коленях. Его загорелая кожа и татуированные руки были напряжены, удерживая ее как домашнее животное или ребенка на коленях.
В мгновение, когда он увидел меня, он замер.
— Не сегодня, Фокс. Я не в настроении для твоей херни.
Потребовалось все мое самообладание, чтобы не сбросить женщину с его коленей и не потащить его на ринг.
— Десять тысяч. Дай мне все, что у тебя есть.
Он покачал головой, его лысый скальп сверкал, благодаря сияющим неонам в форме стрекоз. Потолок был разрисован тысячами чертовых насекомых, превращая комнату в клетку из парящих насекомых.
— Я не в настроении, чтобы снова попасть в больницу, Фокс. Свали на хрен.
Женщина захихикала, поцеловала его в щеку и потерлась своими сосками о его руку.
Женщина была невзрачная и дешевая, мой член не проявил никакого интереса к ее подделкам. Только Зел имела власть над этой частью моего тела. Она доказала, что он еще работает. Слишком хорошо.
— Я не буду трогать тебя. Даю тебе слово. — Я лгал, но что такого. Я должен заполучить его на ринг. Мое тело ощущалось так, будто было готово взорваться в любой момент. Я должен был избавиться от этой злобы. Я должен был найти путь назад к мужчине, которым я хотел быть, а не к мужчине, которым я был обучен быть.
Мне нужно быть наказанным.
Пойсон сощурил карие глаза.
— Ты ждешь, что я поверю в это?
— Ты можешь связать мне руки. Мне плевать. — Мои глаза опустились на его пальцы, поглаживающие бедро женщины. Я знал, какими смертельными они могли быть. Я страдал от боли. Огромной боли. Боли, которую я хотел снова.
После бесконечной минуты, он вздохнул.
— Ладно. — Глядя через мое плечо, он указал на огромного парня с черной бородкой. — Возьми какую-нибудь веревку и свяжи его запястья.
Мужчина кивнул и исчез в толпе. Он вернулся мгновение спустя с длинной прочной веревкой.
Я хорошо разбирался в искусстве узлов и веревке. Это было идеальное оружие: тихое, складное, неопределяемое.
— Вытяни их. — Он с чавканьем жевал резинку, ожидая, что я подчинюсь.
Я немного развернулся и протянул свои запястья. Моя челюсть сжалась, когда я неторопливо и послушно встал в подчиняющуюся позицию.
Глядя через плечо, я приказал:
— Не касайся меня. Просто оберни веревку и туго затяни ее.
— Чувак, как, черт побери, я должен не касаться тебя? — он надул пузырь из жвачки, глядя на меня, как будто я был идиотом.
«Коснись меня и увидишь, что случится, ублюдок».
— Делай, как он говорит, Джефф. Ты не захочешь узнать, что случится в противном случае. — Пойсон Оакс убрал женщину со своих коленей и встал во все свои впечатляющие шесть футов четыре дюйма (прим. пер. примерно 190 см).