— Фокс!
Мое зрение очистилось от окровавленных пальцев тринадцатилетнего мальчика, и я уставился на Оскара.
Мои руки сжались вокруг его шеи, и его ноги оторвались от пола. Огонь в моих плечах помогал мне держать этот вес почти бессознательно. Это было так легко. Я не знал, почему так сильно сопротивлялся. Это было все, в чем я был хорош.
Смерть.
Оскар плюнул мне в лицо. Его теплая слюна попала мне в глаза, и я отбросил его в отвращении.
— Хватит. — Он бросил хрустальную пепельницу мне в голову. Она отскочила от моего виска, вернув мне рассудок.
Я моргнул, сосредоточившись на его порванной рубашке и кровоточащей губе. От него разило страхом.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Отступив, я посмотрел на свои руки — на символ «III», вытатуированный на моих ладонях. Как я мог позволить себе стать таким слабым?
Боль.
Мне нужна боль.
Мне нужно спасение. Мне нужно освобождение.
Развернувшись, я бросился вперед. Во мне бушевал адреналин, сжигая мое разбитое сердце.
Пройдя через бойцов на этаже «Обсидиана», я уже знал, куда пойду.
Я не оглядывался назад.
Двадцать минут спустя, я резко остановился снаружи «Стрекозы». Если «Обсидиан» был эксклюзивный и престижный — созданный для опытных бойцов, которые хотели престижа, то «Стрекоза» был его безобразным младшим братом. Место, где отказ от претензий должен быть подписан и предоставлен только в том случае, если вы не остались в живых.
Мое любимое место для лечения.
Я нашел его случайно. Когда я переехал в Сидней, я никого не знал. Выброшенный из единственного мира, который знал, в обществе я чувствовал себя неловко. Без указаний или правил, у меня не было ни одного из моих обычных орудий, чтобы оставаться собранным.
Единственным способом сохранять самообладание на управляемом уровне было внезапное нападение. Множество ночей я прятался в темных аллеях, просто поджидая случайную, невежественную добычу, которая попадется в мою ловушку.
В момент, когда они оказывались близко, я насмехался над ними и дразнил, причиняя им боль достаточно, чтобы они причинили мне. Затем я заставлял себя остановиться — чтобы дать им выигрышную комбинацию. Каждый удар облегчал мою боль, и я приветствовал броски.
Только когда они давали мне достаточно, чтобы просуществовать еще один день, я избивал их и убегал. Оставлял их, чтобы быть найденными другими. Благодаря трюкам, которым меня научили владельцы, я сохранял свою личность в тайне.
Неделями это работало, пока в одну ночь я не наткнулся на парня, который владел «Стрекозой», и избил меня так, как я хотел. Он полностью очистил мою голову от внутреннего беспорядка.
Драка была основным аспирином, при этом Пойсон Оакс (прим. пер. — Poison Oaks с англ. Ядовитый дуб) был моим морфием.
Его псевдоним для боев идеально ему подходил: сложенный как тысячелетнее дерево, его руки были размером со ствол, а нрав был ядовитым. Никто не злил его. Они знали его.
Припарковав свой черный Порше Кайман, я пошел по темной аллее, прежде чем резко завернул за угол.
Светящаяся стрекоза была единственным признаком существования клуба. Никаких ярких вывесок, ни намека на существование. Так же как «Обсидиан», оба клуба работали по предназначению и абсолютно секретно.
Постучав в дверь в определенной кодовой последовательности, я посмотрел на вышибалу, который открыл ее.
Мрачный, задымленный мир позади него заставил меня стиснуть зубы. Мне нужно быть здесь, чтобы драться. Тогда, может, я смогу ясно мыслить, прежде чем пойду искать Зел.
Чтобы отследить ее и забрать домой как добычу, которая по праву принадлежит мне.