Я втянула воздух, борясь со слезами. Она хотела, чтобы она была у Фокса. Я должна исполнить ее желание.
Положив серебро на свою ладонь, я вытянула руку.
— Вот. Она хотела, чтобы это было у тебя.
Глаза Фокса опустились на ожерелье и дикий, мучительный шум вырвался из его груди. Что-то взорвалось внутри него, и он бросился ко мне. Огромные руки обхватили мое тело, крепко меня сжимая.
Жизнь закончилась.
Затем снова началась.
Шум прекратился.
Затем снова начался.
Тепло замерзло.
Затем окутало снова.
Печаль исчезла.
Затем поселилась снова.
Я перестала быть Хейзел Хантер, когда его вторая рука прижала меня к нему. Я стала женщиной, которая обожает мужчину, который так глубоко разрушен, что никогда не будет идеален.
Каждая искра, которая существовала между нами, поджарила мой мозг, запустила мое сердце и захватила все мои чувства. Я вдохнула дым и металл. Прижалась к его мускулам и теплому телу. Я была его.
Его.
Его.
Только его.
Я была живой, желанной, обожаемой. Я поверила в его обещания. Он больше никогда не убежит. Он будет сражаться рядом со мной и всегда любить меня.
Я сломалась.
Слезы, которые скатывались по щекам, в одно мгновение превратились в водопад душевной скорби. Я стояла немая и, замерев в его руках, когда Клара заполнила мои мысли.
— Я не хочу, чтобы ты грустила. Я не люблю, когда ты грустишь.
Ветер поднялся вокруг нас, я клянусь, что слышала ее шепот:
— Я рада, что ты больше не ругаешься. Не ругайся, мамочка. Спаси его.
— Обними меня в ответ, — пробормотал Фокс, прижимаясь в поцелуе к моему уху. Его губы отправили покалывание и любовь прямо в мое сердце. Это было неправильно чувствовать такое глубокое чувство любви в день похорон моей дочери. Приличие и горе пытались остановить меня от того, чтобы окунуться в будущее, где я могу узнать, каково это быть счастливой.
Фокс сжал меня сильнее, поцелуями снимая соленые слезы, текущие по моему лицу.
— Обними меня, черт побери. Мне нужно, чтобы ты прикасалась ко мне. Мне нужно показать тебе, что я могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Мне нужно знать, что я все не разрушил.
— Он нуждается в тебе, мамочка.
С Кларой в моих мыслях я подняла руки и обвила ими его спину. В момент, когда я коснулась его, он напрягся.
Я замерла, борясь с надеждой и страхом внутри меня. Он сказал, что у меня была власть над ним: он мог сломать мой позвоночник и забрать мою жизнь, но в этот момент мне было бы плевать. Его руки были афродизиаком, пьянящим обещанием, что могло заставить меня с легкостью пожертвовать своей жизнью.
Тело Фокса задрожало вокруг моего, оно ощущалось как натянутая струна, готовая лопнуть.