Первый раз был, когда я держала Клару, когда она только родилась. Она открыла мне новые эмоции и в том числе радость, о существовании которой я никогда не знала.
Второй, когда я получила работу в престижной компании, благодаря поддельному резюме. Возможно, я и получила работу, солгав, но я заработала бонус в первый месяц, благодаря своему отношению к труду.
Оба события улучшили мою жизнь, оба намекали на удовольствие в будущем.
Затем я встретила Фокса и посмела надеяться, что это был третий момент счастья.
Но также, как и всегда, это был краткий перерыв перед главным событием.
Эпицентром бури.
Началом конца.
Я беременна.
Не то чтобы я была глупой и забыла использовать контрацепцию. Не то чтобы я была больной или не использовала другие меры предосторожности, пока была на таблетках. Не то чтобы моя спираль не сработала или порвался презерватив, или я забыла утром принять таблетки.
Ничего из этого.
Нет, наша жизнь способна создать что-то из ничего, создав чудо внутри матки, которая была навсегда признана бесплодной.
Я не верила в чудо, но верила во второй шанс.
И этот шанс был от Фокса.
Роана.
Три дня я вынашивала новости. Я просыпалась ночью, проводила рукой по волосам Клары, представляя будущее, где она выжила и растет вместе с младшей сестрой или братиком. Я рисовала сказку, где к Фоксу можно было прикасаться, и мы создали замечательную семью из очень неблагополучного начала.
Я хотела рассказать ему. Я проиграла в голове каждый сценарий, как преподнести новость.
Каждый раз, когда он смотрел на Клару с очарованными глазами, слова, что я ношу его ребенка, вертелись у меня на языке, готовые вырваться.
Но я держала новость в полной секретности.
«Ты избегаешь этого, потому что не знаешь, что чувствуешь по этому поводу».
Мои руки упали на мой плоский живот. Я никогда не прерву беременность, но мне сложно поддавалось пониманию, как это — иметь другого ребенка. Любить другого ребенка.
Казалось, будто я предаю Клару. Я чувствовала себя непригодной и недостойной, и это разрывало меня изнутри. Я не могла любить еще одного ребенка с ангельскими щечками — это было предательством к ней.
Не так ли?
Меня вырвало дважды — не от утреннего недомогания, а от вины. Вины за то, что буду любить другого ребенка так же сильно, как любила Клару. Вины за то, чтобы заменить ее.
Это было моей настоящей проблемой.
Мой первый ребенок будет мертв, но у меня будет другой. У меня не будет времени, чтобы оплакать ее, или роскоши, чтобы забыть о жизни. У меня не будет привилегии разрушить свой собственный мир, как только Клара покинет меня.
Мне нужно будет продолжать выживать, улыбаться, жить для ребенка, которого я никогда не думала иметь.
И это делало меня чертовски злой.
Злой, чтобы признать, насколько слабой я была — понимая, что буду любить этого ребенка всей своей сущностью, что было чертовски несправедливо по отношению к Кларе. Она завладела моим сердцем, телом и душой, и она будет мертва.
У меня кружилась голова, меня тошнило, я устала, пытаясь примириться с обретением новой жизни, прежде чем я потеряю другую.