— Что «нет»?
Я сердито посмотрела, надеясь, что он поймет мое безмолвное сообщение. «Не смей привязываться к ней. Она не твоя, чтобы привязываться».
Он тоже встал и сделал шаг назад. Он не сказал ни слова.
Клара повернулась ко мне лицом, ее руки на бедрах, она выглядела слишком упрямой для столь юного возраста.
— Если он хочет, чтобы его называли как животное, то я тоже хочу. Называй меня Пони... нет, подожди, называй меня Лошадка. — Ее нос сморщился. — Они не такие красивые как лисички. — Она повернулась к нему лицом. — Почему моя мама называет тебя так?
Фокс посмотрел на меня, прежде чем очень ловко сменить тему.
— Почему ты хочешь, чтобы тебя называли «Лошадка» или «Пони»? Я думаю, что Клара — очень красивое имя.
Клара захихикала, снова подходя к нему, как если бы он был огромным подсолнухом, а она голодным шмелем.
— Это потому, что я люблю лошадей. Мое самое любимое в мире шоу «Flick the pony», и когда я выросту, я заведу много-много лошадей и стану жокеем. — От ее радостного, наполненного надеждой голоса, я захотела разрыдаться.
У нее была одержимость лошадьми. Это могла быть мечта, воплощенная в реальность — позволить ей ее собственную лошадь или даже уроки верховой езды. В другой жизни, может быть. В других условиях, где над ее головой не было бы смертного приговора.
Фокс улыбнулся.
— Я тоже люблю лошадей. Всех животных. Я делаю их, ты хочешь их увидеть?
Солнце скрылось за облаком, и над нами нависла тень. Мое тело напряглось, ощущая предзнаменование, предчувствуя что-то страшное. Я не хотела, чтобы Клара находилась рядом с его домом. Я никогда не заберу ее отсюда с этими приводящими в восхищение статуями. Я согласилась позволить Фоксу поговорить с ней, но я не соглашалась ни на что большее, кроме краткого знакомства.
Клу подошла ближе, прошептав в мое ухо:
— Я никогда прежде не видела, чтобы ребенок так вскружил голову мужчине. Не удивительно, что тебе нравится работать с ним. Под устрашающей внешностью, он был огромным добряком.
Я фыркнула. Фокс. Добряк? Я была единственной, кто сквозь этот серовато-синий шрам и его угрюмость видел… его душу? Его темную и испорченную душу?
Нет, я не была единственной.
Клара тоже видела, но вместо того чтобы бояться его, она страдала тем же недугом, что и я. Она хотела исправить его. Она наивно полагала, что немного клея и скрепок починят его. Но когда она поймет, что это невозможно, это разобьет ей сердце. Но как я могу предостеречь ее от попытки?
— У тебя есть лошади и пони... и овцы? Ох, я люблю овец. — Клара сделала еще один шаг к Фоксу и оказалась слишком близко.
Он предвидел, что она прикоснется к нему, и сделал шаг назад.
— У меня много животных, но нет овец.
Задумавшись, Клара жевала внутреннюю часть своей щеки, как будто это был решающий момент сделки. Ее глаза засияли.
— Ты можешь сделать овцу?
Фокс мягко улыбнулся.
— Я могу сделать овцу, если ты хочешь.
Она кивнула.
— Боже, да, я хочу.
Фокс сделал небольшой шаг, его тело было напряжено и угрюмо. Он выглядел так, как будто запас его сил истощался. Как долго он сможет держать себя под контролем?
Стремительно шагнув вперед, я схватила Клару и прижала ее к своим ногам, удерживая, обвив руками ее шею. Она завизжала, но позволила мне ограничить ее передвижения.
Третье и последнее событие, изменившее жизнь, произошло из-за невинного вопроса Клары.