Карл Линней [1984]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я рожден не поэтом, а до некоторой степени ботаником и по этой причине дарю годичный плод небольшого урожая, который ниспослан мне… — говорит он в предисловии к рукописи. — На этих немногих страницах обсуждается великая аналогия, которая должна быть обнаружена между растениями и животными в размножении их семей сходным образом… каковые я и прошу Вас принять благосклонно».

Эта первая научная работа Линнеуса носила характерное название: «Введение к помолвкам растений». В ней он обстоятельно рассматривает историю вопроса, начиная с древности до современных ему авторов.

Еще у древних сложилось представление о том, что у растений надо различать пол. Об этом писал Плиний, с произведениями которого Линнеус познакомился в гимназии.

Вавилоняне практически пользовались такими знаниями. У финиковой пальмы на одних деревьях мужские соцветия, на других — женские; они собирали тычинковые соцветия и подвешивали их к деревьям с плодниковыми цветками, потому что при этом урожай плодов увеличивался.

В XVI веке рядом исследований утверждалось, что растения имеют мужские и женские органы размножения, и описывалось, как происходит опыление цветка. Но все-таки это вызывало сомнения и даже какой-то страх у многих ученых.

— Пол у растений? Как это может быть? Ведь это означало бы, что растения подобны в таком случае животным и человеку! Безбожно! Безнравственно! Человек создан по подобию самого бога, как же уподоблять цветок человеку? — возмущались одни.

— Есть ли еще пол и у низших животных — неизвестно, — рассуждали другие. И приходили к общему мнению: и говорить-то на эту тему грех и неприлично.

А Линнеус все чаще и чаще думал о роли тычинок и пестика в жизни растения. Они казались ему такими важными, что он начинал думать: может быть именно тычинки и пестики — самое важное в различиях или сходствах между растениями. Может быть, по ним следует классифицировать растения?

Пока же надо больше и больше рассматривать живые цветки и изучать их строение.

Путаницу можно устранить

Цельзий показал рукопись молодого исследователя профессору Рудбеку.

— Познакомьте меня с автором, — сказал Рудбек. — Работа очень интересная.

Примерно в это время Цельзий должен был переехать в Стокгольм, и его беспокоила судьба Линнеуса.

— Я вынужден расстаться с этим столь обещающим студентом. Без меня пусть он продолжает жить в моем доме, но как с ним дальше?

— Что же, задумался Рудбек, — мне разрешают иметь помощника для лекций. Пусть придет ко мне в Ботанический сад. Я посмотрю, что он знает.

Ну и экзамен же устроил Рудбек своему будущему ассистенту! Оба изрядно утомились: один спрашивая, другой — отвечая, но оба остались довольны друг другом и экзаменом.

Весной 1731 года Линнеус прочитал первую публичную лекцию. Осенью он продолжил чтение курса. Скромно, но с чувством сдержанной радости и гордости писал он в Лунд, что к нему приходят до четырехсот слушателей, в то время как аудитория самого Рудбека редко достигает восьмидесяти.

Слава Линнеуса быстро росла, она приумножалась и экскурсиями, которые он проводил со студентами.

Увлекающийся до полного самозабвения возможностью говорить о растениях, показывать их, чрезвычайно подвижный, веселый, молодой лектор стал любимцем молодежи. Занятия с учениками отнимали все дни полностью, но зато материальное положение его упрочилось. Рудбеку и еще раз Рудбеку Линнеус считал себя очень обязанным.

Признательный Линнеус назвал одно травянистое растение, «нежную траву», как он говорит, именем своего покровителя: «Великий Рудбек! Для увековечения славы имени твоего я назвал ее Rudbeckia, по власти всем ботанистам, следовательно, и мне предоставленной. Она должна соделать имя твое бессмертным и гласить о нем пред царями и князьями, пред ботанистами и врачами, пред всеми людьми, так что, если мир весь умолкнет, то Рудбековы растения будут гласить о нем, доколе не прейдет природа…» И в самом деле, многие люди знают рудбекию — «золотой шар», обычное растение садов и палисадников. Оно зовется так в честь Рудбека.

Действительно, Рудбек был очень заботлив к Линнеусу и старался улучшить его материальное положение.

— Живите в моем доме, — предложил он ему, — и будьте наставником моих сыновей.

Квартира, полное содержание и еще 90 серебряных талеров в год от Рудбека, да королевская стипендия в 60 талеров. Да еще вознаграждение за частные уроки!

Одни ученики оплачивали его труд деньгами, другие — книгами, от третьих он получал одежду. Все это было совсем не плохо для человека, еще недавно ходившего без подметок.

Работать приходилось очень много, больше, чем когда-либо до сих пор. Только вечером мог он сесть за собственную научную работу. Долгие ночные часы проходили в безмолвии и напряженном раздумывании над системой растений.

Как и в Лунде, он приходил к выводу о необходимости навести порядок в «ботаническом хозяйстве». По сочинениям ботаников Линнеус видел, что безграничная путаница в неуклюжих многословных названиях растений все усиливалась.

Ученые переставали понимать друг друга в этом хаосе фактов. А фактов о жизни и строении растений к тому времени накопилось очень много.

Редкий корабль не привозил в числе своих грузов растений из вновь открытых стран. Один XVI век принес столько нового из растительного мира чужих краев! Картофель, подсолнечник, помидоры, табак и маис, шоколад и кофе быстро прижились в Европе. Китай присылает апельсины. С Цейлона везут камфарный лавр, гвоздичное и коричное дерево; мускатный орех — с Молуккских островов. Америка удивляет ананасами и не меньше того агавами и кактусами. Из Восточной Африки привозят описание баобаба.

Пришельцам из дальних стран создают условия, и они растут под чужим небом в специально организованных ботанических садах.

Сначала это были «аптекарские сады» и «аптекарские огороды» при университетах, постепенно становившиеся научными учреждениями. Первые ботанические сады возникли в Италии — городах Падуе, Пизе и Болонье. Вот они уже в Германии, Голландии, Франции, Швеции, России. Ботанические сады начинают обмен черенками, семенами, гербариями. Число новых открытых растений быстро возрастало, но одно и то же растение открывали по нескольку раз и по-разному называли.