Третья Жизнь.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Заткнись! Или ты вместе с ним хочешь быть? — и оттолкнул.

Маша перестала бить Яшу. Она замолчала. С явным ощущением бессилия она опустилась на пол, закрыла лицо руками, и беззвучно рыдала. Только её тело иногда подрагивало. Сначала ему было жаль её, он пытался утешить. Но она лишь отмахнулась от него.

— Ну и реви, дура! Пойдёмте дальше бухать!

И они ушли. Все. Кроме Марии Мироновой. Она продолжала рыдать, весь её макияж стёк со слезами на платье. Она посидела так ещё минут пятнадцать. Никто из той компании к ней не подошёл. Да и так никого рядом почему-то не было — как будто этаж вымер. Марию истерика всё же отпустила. Она чуть посидела, успокаиваясь. Затем встала. Выглядела она ужасно: тушь с ресниц стекла двумя чёрными ручьями по лицу, и закончила свой поток где-то на уровне груди. Помада была размазана — от нервного потрясения у неё не то, что руки тряслись — она дрожала вся. Лишь поэтому и не стоило пытаться вытереть слёзы. Неуверенной походкой на негнущихся ногах, чуть ли не падая на шпильках она подошла к стеклянной двери мусоросборника. Далее облокотилась на неё. И тут Машу чуть по новой не накрыло рыдание. Но она оказалась сильнее — смогла подавить. Слёз уже не было — она их выплакала все.

— Прости меня, Ярик, — прошептала она двери, с закрытыми глазами. — Я тоже тебя люблю.

И именно после этого вторая волна её накрыла. Маша стояла, оперевшись левой рукой и лбом на дверь и тихонько рыдала. Недолго — в конце концов контроль за эмоциями был восстановлен, и Маша взяла с пола свою сумочку. Достала оттуда помаду и нарисовала ей губы на двери. После этой операции пошла домой. Её состояние было ужасным — шла хмурая, подавленная, отрешившись от всего мира. В голове не было абсолютно никаких мыслей. Ей было наплевать на то, что подумают, скажут окружающие, если её увидят. Но никого не было до самой квартиры. Родители Марии были на какой-то встрече, поэтому дома тоже было пусто. И если раньше отсутствие родителей было в радость — никто не будет контролировать. То сейчас эта пустота в квартире угнетала.

Она сняла с себя обувь и, не раздеваясь, пошла в ванную. Прямиком в одежде залезла в душ, открыла воду, села в ванну и, не моргая, смотрела в одну точку... Сегодня её мир рухнул — тот человек, которого она любила и который её любил — мёртв. Тот человек, за которого её сосватали ещё чуть ли не в детстве, на неё поднял руку. Хотя она знала до этого, что он может. Просто не верила до конца.

***

Родители Ярослава были на школьном корпоративе в кабинете истории — просто это был самый большой кабинет. Ну и как это водится — «мальчики — налево, девочки — направо»: мужики, в основном мужья учительниц, скучковались в одном углу. Собрали себе весь коньяк, мясо и только иногда оттуда тостовали женщинам. Те же разбились на несколько групп и заняли несколько парт. Середина класса была пустой — туда иногда выходили потанцевать. Среди мужчин были физрук и трудовик. И о чём же все мужики говорили? Правильно — о работе.

— А потом я ему говорю «Да ты совсем с катушек съехал? Ты лучше вместо снотворного слабительного съешь! Не буду я этот подшипник одевать!»

— И чё он?

— Да ничё! Говорит «Да не выделывайся! Ставь уж что есть! Сломается — на снабженцев спишем».

— И чё?

— А ничё! Из личных запасов достал, и поставил!

— О, красава! Уважаю!

И никого не волновало, что личные запасы — это где-то недочёт общественных в данном случае. Тогда как разговоры возле женской компании... Не, лучше там не присутствовать — уши завянут, отвалятся. А можете и психотравму получить. Хотя возле одной из компаний был весьма интересный разговор. А именно — между директриссой и Светланой Николаевной, мамой Ярослава.

— Вот скажите, Светлана Николаевна, — сказала директриса, сидя на кресле преподавателя, закинув ногу за ногу, потягивая шампанское из бокала, — вы рады, что ваш сын закончил школу?

— И да, и нет, Елизавета Алексеевна. А к чему это?

— Да так, себя вспоминаю. С одной стороны, когда Женечка выпустился, вот смотришь — вроде вырос. А с другой — как-то не верится. Вот вроде недавно, — она отставила бокал и принялась руками жестикулировать, — был ещё совсем крохой. А теперь — вот такой здоровенный бородатый амбал. И так громко «Здравствуй, мама!».

— Да, Ярик тоже вырос.

И тут мама Ярослава вспомнила давно мучавший её вопрос:

— А вот скажите, — она начала пристально смотреть в глаза директрисе, — а чего вы все до моего сына доколебались?

— С чего это? — директриса как смогла выразила искреннее удивление: опустила свои очки на нос, брови выгнулись дугой.

— Все ведь слышали, что вы сказали, что по Виннеру вы скучать не будете?

— Ну..., — начала директриса, пытаясь судорожно подобрать ответ. — А что не так? Вы, как будто в другой школе находились, когда мне учителя жаловались на его поведение!

— А ничего, — начала переходить в наступление мама Ярослава, — что, это, могла быть, защитная реакция на вас всех? А?

— Из-за чего?

— Из-за вашего постоянного прессинга на всех учеников. Кто самый хороший? Тот, кто прогнулся. Ну или тот, с родителей которых можно выгоду поиметь.

— Ну вот ты и ответила! — победно заявила директриса.

— Но ведь это неправильно!