— А здесь?
— Вроде как нет.
— А зачем мы их сняли?
— Там стоят прослушивающие устройства. Но их сигнал слабоват вдалеке от машины.
— Прекрасно.
А вот на этой грустной ноте мне стало совсем тоскливо. Это что же получается, живи и молчи? И почему все терпят? Неужели это всем нравится?
— А почему в городе об этом молчат?
— Потому что те, кто говорит об этом — долго не живут.
Прямо грустно. За тебя кто-то уже решил, что ты скажешь. Более того — за тебя уже решили, что думать. Ты — никто! И как же быть?
— И что же, всем всё нравится?
— Нет, конечно. Но те, кому особо не нравилось, тех уже нет с нами.
— А может, оно и правильно — смысл вот в такой жизни?
— Ну все же живут.
***
— Андрей Степанович, поясните, кто это у вас там в доме? — спросила соседка — крупная статная женщина с косынкой на голове.
— Здравствуйте, Любовь Васильевна, — начал он, — да это Оксанки моей, Царствие ей Небесное, старшей сестры племянника прабабки троюродный внучатый брат по отцовской линии. Этакий полутораюродный четвертькровный полубрат.
Соседка зависла, пытаясь разобраться в родословной покойной Оксаны, которую, как она считала, знала очень хорошо. А Андрей, довольный реакцией соседки, которая ему не нравилась за то, что слишком любопытная. Вот прямо дай волю — своё хозяйство бросит, и будет у всех дома только торчать. И всем докучать.
— Сказал бы сразу, что родственник через три {гнезда} колено, — явно обиделась она. — А то пооканчивают академиев, и пудрят пролетариям мозги.
Затем она зачем-то себя хлопнула по бёдрам да так, что слегка подпрыгнувшие огромные груди чуть не шлёпнули её по лицу.
— Ах ты ж {несуразица, правда сказано проще и ёмче}! Степаныч, я из-за тебя пирог сожгла!
И убежала. А Андрей хмыкнул, пожал плечами, и пошёл в гараж за машиной. Отпуск кончился — пора включаться в работу.
Через пару минут во двор вышел Олег.
— Андрьей Стьепанович! Айм рэди! Вер го ай хер?
— Камон ту хер, Олег.
Олег быстро добрался до гаража. Андрей открыл его, выгнал машину, и они поехали. Сегодня у Олега особый день — его решили взять на работу в контору того предприятия, на котором работал Андрей.
Глава 3: Аэромос без Ярослава
Компания Яши Хипштейна весело смеялась над Ярославом, глядя, как он мечется по камере мусоросборника. Он уже думал, что, может, его выпустить. Но Виннер пока не стоял на коленях, не умолял его выпустить. Нет, больше того — он посмотрел на него с ненавистью и показал средний палец.
— Ах ты так? Ну ладно! — его лицо исказила гримаса злости, и он, с чистой совестью, нажал на кнопку «Выброс».
— ЯША!!! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!?!?! — в глазах Мироновой был ужас. — ТЫ ЕГО СЕЙЧАС УБЬЁШЬ!!!
Она кинулась на Якова. Но было поздно — от резкого перепада давления воздуха в камере Ярик потерял сознание. И, если у него ещё был призрачный шанс спастись, то теперь — нет. Он как мешок с картошкой вывалился в открывающуюся щель. Всё, казнь совершена, гордыня потешена. Осталось лишь успокоить истеричку Миронову и можно продолжить гулять выпускной. «Да чего ты так разоралась? Да ещё и колотишь?» И он грубо схватил её за лицо: