Сыщики с Нанкин-роуд: читать начало книги онлайн

Этими мыслями она и поделились с Джонатаном и Шаожанем.

– Мне думается, что большинство едут сюда не только за тем, чтобы принять участие в празднике, – сказал Шаожань. – Почти у всех у них есть тут предприятия, и я полагаю, что они просто пользуются случаем, чтобы провести здесь какое-то время и убедиться в том, что все их дела в порядке.

«Как мистер Поул», – подумала Эмма. Он тоже каждый год наезжает в отель «Белгравия», чтобы проверить, как тут идут дела. Его пароход, должно быть, уже бросил в порту якорь. Она повернулась взглянуть на Джонатана. Тот сидел с закрытыми глазами, опершись лбом о металлический поручень. Мальчик казался спокойным, будто просто наслаждался теплом и безмятежностью зимнего сада, однако каждый раз, когда в последнее время разговор заходил о неотступно приближавшемся приезде его отца, не мог утаить выражение неприязни на своем лице.

– А ты получил приглашение на открытие Большого казино? – поинтересовался у Джонатана Шаожань, хотя и он сам, и Эмма вполне осознавали, что так или иначе, но будущий владелец отеля «Белгравия» никогда на подобном мероприятии не появится. Джонатан открыл глаза. Прекрасные темно-зеленые глаза казались еще более яркими в рассеянном свете.

– Полагаю, что получил, – ответил он как ни в чем не бывало. – Только Хуберт уже давно не передает мне всякие там приглашения – он устал, что я на все отвечаю отказом.

– Ты вовсе не обязан делать то, чего не хочешь, – сказал ему Шаожань, и Джонатан благодарно ему улыбнулся.

– Мне и Хуберт так говорит.

– А твой отец разве не захочет, чтобы ты его сопровождал? – попробовала прощупать почву Эмма. Ей, конечно же, не хотелось огорчать парня, однако фигура мистера Поула сильно ее интересовала.

Джонатан помотал головой.

– Моему отцу нет до меня никакого дела. К тому же он и сам туда не пойдет.

Это заявление Эмму удивило. Она-то думала, что мистер Поул приурочил свой приезд к этим датам именно для того, чтобы попасть на открытие Большого казино. Может, он точно так же, как и его сын, ненавидит толпу?

Джонатан тяжело вздохнул и поднялся. Обычно окружавший его ореол радостного простодушия угас – он смирился с судьбой.

– Мне нужно идти домой, собираться. Отец совсем скоро будет здесь, и мы пойдем ужинать в компании лорда Ханифута с дочками, Спенсеров и Клода Ожье.

– Хочешь, я провожу тебя до дверей? – спросил Шаожань, тоже вставая на ноги.

Джонатан покачал головой.

– Да нет, посиди еще здесь, ведь у тебя сегодня свободный вечер. Увидимся позже, идет? – И посмотрел на Эмму, отчего-то вдруг смутившись. – Может, составишь мне компанию этой ночью? Как в первый день, возле окна с совой…

Растрогавшись, Эмма кивнула.

– Конечно же! Я буду сидеть там и ждать, когда ты закончишь ужинать со своим отцом, хорошо?

Джонатан слегка улыбнулся на прощание и направился к металлической лестнице, ведущей на первый этаж оранжереи. Шаожань проводил его взглядом. Лицо его хмурилось.

И он, и Эмма довольно долго молчали. Эмма старательно выискивала подходящую тему для беседы, стремясь разорвать тяжелую паузу, но вдруг заговорил Шаожань:

– Мои родители умерли, когда я был совсем маленький, – произнес он, чем несказанно ее удивил. – Мы тогда жили в деревне, за городом, и они заболели холерой.

Эмма еще не пришла в себя после столь резкой смены настроения в этом парне. Весь день он казался веселым, то и дело шутил. И уж чего она от него совсем не ожидала, так это того, что он выдаст вдруг нечто подобное.

– Ой, Шаожань, мне очень-очень жаль.

– Не стоит беспокоиться. Прошло уже так много времени… Правду сказать, я даже не слишком хорошо их помню. После их смерти два года я жил в приюте, потом сбежал и стал бродягой, просил милостыню, пока меня не нашел Хуберт.

– Так вы с ним и познакомились?

Шаожань кивнул.

– Хуберту было тогда лет шестнадцать-семнадцать, и он всего несколько месяцев как приехал в Шанхай. Ну и вот, с того дня меня стал воспитывать мастер Вэй. Мне тогда было семь, но я почти не говорил, будто бы у меня в мозгу стоял какой-то блок: не получалось выстраивать слова друг за другом. Читать и писать я, разумеется, тоже не умел.

Эмма смотрела на Шаожаня, стоявшего к ней боком, в совершенном остолбенении от этого внезапного признания. Ей было неимоверно трудно представить себе такое его прошлое, видя, как свободно и непринужденно он ведет себя за стойкой регистрации отеля «Белгравия». Он продолжил:

– Я вот что хочу сказать: они – моя семья. Всем, что у меня есть, я обязан им: Джонатану, Хуберту и, прежде всего, мастеру Вэю. Я бы все отдал, только бы… – Он не договорил и перевел взгляд на Эмму. – Слушай, мне жаль. Жаль, что я сказал тебе тогда, что хочу, чтобы ты держалась подальше от Джонатана и что я тебе не доверяю. То, о чем он только что тебя попросил: чтобы ты посидела с ним этой ночью… – Казалось, он размышлял над своими словами. – Я рад, что ты с ним там, в «доме», и что ему есть на кого положиться.

Эмма молча кивнула, пытаясь найти нужные слова в ответ. Она чувствовала себя растерянной и смущенной. С каждой секундой, проведенной с Шаожанем, ее мнение о нем менялось, трансформировалось: сглаживались острые углы их отношений, то и дело открывались новые тропы, еще более извилистые. И только теперь ей неожиданно пришло в голову, как она сможет отблагодарить его за искренность.