– Будь осторожен, Джонатан, – вмешался Шаожань. – Кажется, Эмма задумала завербовать тебя в своих «Сыщиков с Бейкер-стрит».
Эмма повернулась к Шаожаню: тот, опершись о скамью, беззаботно скрестил на груди руки.
– По крайней мере, теперь ты хорошо выучил название, – сказала она в ответ, выгнув дугой бровь. – В прошлый раз ты назвал нас «Писчиками с Бейкер-стрит».
Шаожань негромко засмеялся.
– Согласись, что название оказалось в точку.
Эмма метнула в него пронзительный взгляд и снова развернулась к Джонатану. Она намеревалась стереть эту самодовольную улыбку с лица Шаожаня.
– Сколько родинок у Шаожаня на шее? – задала она следующий вопрос.
Джонатан, все еще с закрытыми глазами, нахмурился.
– Что? Это нечестно. В пятьдесят секунд наблюдения Шаожань не входил.
– Шаожань – твой лучший друг, ты знаешь его много лет, – заявила в свое оправдание Эмма. – И у тебя было куда больше пятидесяти секунд, чтобы это заметить.
Данное утверждение базировалось в первую очередь на том, что сама Эмма увидела эти родинки долю секунды назад. Шаожань впервые предстал перед ней с расстегнутым воротником-стойкой форменного кителя, и взгляд ее совершенно непроизвольно скользнул к трем маленьким родинкам над правой ключицей. Виггинс в таком случае непременно поднял бы ее на смех. Сказал бы, что Эмма никогда еще не показывала такой высокий уровень наблюдения, как в этом конкретном случае, с подобного рода деталями, но, к счастью, Виггинса рядом не было. Она повернулась к Шаожаню – тот залился яркой краской и как будто старался не встретиться с Эммой глазами.
– Верно то, что я в точности не знаю, сколько у него родинок, – в сильном огорчении ответил Джонатан. – Пять?
– Да это и не важно, – улыбнулась она, стараясь его подбодрить. – Ты прав: вопрос был нечестный. Переходим к следующему: какого цвета цветы рядом с…
Закончить фразу ей не удалось. Джонатан открыл глаза, услышав скрип металлической калитки, что соединяла этот небольшой парк при отеле с Нанкин-роуд. Появились два полицейских муниципальной полиции Поселения. И хотя именно Джонатан обыкновенно напрягался в присутствии незнакомых лиц, на этот раз насторожился Шаожань. Он отошел от скамьи, на которую опирался, и глядел на них с опаской, хотя полицейские вроде бы не обращали ни на одного из этой троицы никакого внимания.
– Что-то не так? – спросила Эмма.
– Вообще-то здесь их быть не должно, – тихо ответил Шаожань, не отрывая взгляда от полицейских, которые просто разговаривали между собой.
– Жителям Шанхая не разрешается посещать парки Поселения, здесь могут быть только иностранцы, – быстро пояснил ей Джонатан и повернулся к своему другу. – Но они же никогда тебе ни слова не говорили, – попытался он его успокоить. – Им ведь всегда было плевать на то, что ты выходил в парк. Да и сейчас они на тебя даже не смотрят.
– Но обязательно это сделают, – настаивал на своем Шаожань, бледнея. Ни тени недавнего яркого румянца не осталось на его лице, теперь он выглядел грустным и перепуганным мальчишкой. Эмма уже однажды видела его таким: в тот самый момент, когда английский мошенник так высокомерно разговаривал с торговцами алкогольными напитками. – Через несколько месяцев мне исполнится шестнадцать. И тогда они будут видеть во мне уже взрослого мужчину, и их тут же начнет беспокоить, что я появляюсь в зонах отдыха Поселения.
– Но ведь это просто ужасно, – воскликнула Эмма. За свои несколько дней в этом городе она уже успела заметить, что и китайцы, и иностранцы сосуществуют в полной гармонии. Никакого смысла в этом дурацком ограничении она не видела. – Почему вам не разрешают пользоваться парками Поселения? Какая разница, где расположен твой дом – внутри или вне этого района? Мы все здесь живем в одном городе.
– Не совсем так, – мягко возразил Шаожань. – Поселение обладает некоторыми преимуществами по сравнению с остальным Китаем. Свои законы, свое правительство… – Он снова перевел взгляд на полицейских, которые, обойдя парк по периметру, уже приближались к металлической калитке, чтобы его покинуть. – И собственная полиция, – договорил он. – Мне очень нравится Нанкин-роуд и отель «Белгравия», но порой очень трудно не почувствовать себя иностранцем в родной стране.
Эмма не нашлась, что сказать, и только с грустью смотрела на парня. Джонатан подошел к нему.
– Терпеть не могу, когда ты в таком настроении, – прошептал он. – Так что хватит, оставь эти глупости. – И закрыл ладошкой глаза Шаожаня. – Тренировка наблюдательности! Ну-ка, быстро говори, сколько человек из присутствующих сейчас в парке имеют равные права находиться здесь, что бы там ни говорили эти дурацкие правила?
Шаожань, глаза которого были закрыты рукой Джонатана, нервно засмеялся.
– Три? – робко ответил он.
Довольный Джонатан убрал руку с лица друга и улыбнулся.
– Отличное зрение, – сказала Эмма. – Есть шанс сделать из тебя детектива.
И Шаожань одарил своей улыбкой обоих.
XVIII
За последние двадцать четыре часа Элис отработала в отеле больше, чем когда бы то ни было. Вся «Белгравия» была охвачена кипучей деятельностью: приближалось торжественное открытие Большого казино, и в Международное поселение съезжались приглашенные на него гости. Большую их часть составляли дипломаты и предприниматели из других интернациональных поселений, разбросанных по всему Китаю, однако кое-кто решился пуститься в долгое путешествие, покинув свою страну только для того, чтобы лично участвовать в этом знаменательном событии.
Заметив, что третий вечер подряд Маргарет добирается до «дома» на верхнем этаже настолько усталой, что валится на стул и даже слова произнести не может, Элис вызвалась ей помочь. Маргарет встретила это предложение настороженно.