"Выход": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Том II. Глава 1

Вино терпким красным озерцом еще плескалось на самом донышке пузатого кувшина, но я не стал допивать этот последний глоток. Вместо этого коротко замахнулся и метнул неповинный глиняный сосуд прямиком в стену напротив себя. Конечно же метко, несмотря на легкое опьянение, попадая прямо в еще не высохшую серо-красную кляксу от прошлого броска. Не почувствовав никакого удовлетворение от такого крохотного успеха, раздраженно сплюнул горькую слюну куда-то в сторону, а затем нехотя потянулся к стеллажу на котором стояло еще много таких хмельных, еще нераскрытых корчаг. Выродок Турмар припас на старость целый подвал с вином, которым радовал себя… и тех кто теперь ходит по прощальному кострищу, в которое превратилась его родная деревня.

Отчего-то не найдя в себе желания пить, я поставил кувшин и потянулся в широком деревянном сусеке, из которого вчера выкинул все мешки с морковью и настелил всякого тряпья. Стаскивающим тела и собирающим пожитки для бегства людям теперь было точно не до горькой, поэтому у меня получилось обрести в подвале деревенского главы хорошее укрытие от шумного хора чужих рыданий и безумия, проклятого его собственными создателями, мира. В темную нору заглядывали лишь редкие лучи светила через крохотный продух под потолком да уставшие воины, тоже решившие пригубиться парой-другой чарок отменного вина. Многие вчера потеряли родню и хотели хотя бы слегка заместить болезненную горечь утраты, дурманной горечью доброго вина.

После «Выхода» Мирины, безжалостный Амихаш буквально силой вырвал меня из трясины отчаяния и бросил прямиком в горнило не прекращавшейся битвы. Это конечно помогло мне отвлечься и на время позабыть о глубоком, ноющем сильной болью, рубце на сердце, но когда мы дожгли последнего червя и нашли практически всю разбежавшуюся мерзость… страдания разума возвернулись сторицей и заставили меня, словно побитого пса, искать свое место для отдыха… или смерти в тишине безразличия. Безразличия к себе и любому будущему, кое-нам уготовили жестокие творцы. Безразличие… в которое все же решилась пробраться одна тощая и наглая крыса.

— Эй, Лиар! Ты там еще живой? — заходя со света в практически полную темноту подвала, слишком громко вопрошал Аюл. Этот глупый цыплёнок бестолково крутил головой пытаясь заметить меня и создавая слишком много шума своими шагами и выкриками — Лиаар! Ты где тут спрятался?! Хоть рукой махни чтобы я тебя…

— Ззакрройррот. Дуррак — тихо прорычал я из своего темного угла, словно та самая псина и попытался прикрыть голову какой-то шкурой, желая хоть как-то отгородиться от этого горлопана. Увы, безуспешно. Этот гад все же заметил мое шевеление и, подойдя ближе, стянул с меня все тряпье. А затем принялся трясти, будто бы пытаясь разбултыхать все выпитое мною вино. Такое обращение быстро надоело и я, легко откинув от себя этого наглого землекопа, все же нехотя принял сидячее положение. А затем, не скрывая своей злости, спросил у него — Чего пристал? Ну чего тебе нужно?!

— Лично мне, ничего. Просто меня послали сбегать за тобой с требованием притащить на скорое собрание воинов. Завтра уже собираемся уходить из Широкого леса, так что нужно решать в какую сторону будем двигаться и как организовывать защиту людям. Так что давай, прекращай уже пить и иди наверх. А то, если откажешься, Амихаш грозился спуститься вниз и устроить говорильню прямо тут — видимо судьба поломала не только меня, но и слабака Аюла. В его голосе больше не слышалась прежняя живость и абсолютная уверенность в своих словах. А сильнее всего меня поразило копье в его руке, на которое он сменил свою тяпку или косу. Создатели ’’заботливо’’ открыли боевое владение всем у кого его не было, лихо и без разбора добавив по единице к каждому виду оружия, давая возможность шорникам, кашеварам и землекопам выбор… с каким оружием в руках они хотят умереть. Невероятная милость творцов, не подразумевающая шансов на выживание людей.

— Мне это не интересно. Да и не воин я, чтобы ходить на такие говорильни. Пусть обсуждают все без меня… — отказался от приглашения и попытался опять прилечь в своем удобном сусеке. Увы, но тот кого я раньше называл другом, перечеркнул все мои намерения всего одной насмешливой фразой.

— Не воин? И это говорит тот, у кого боевое владение уже наверняка опередило мирное — заметив мою реакцию, парень понял что попал в цель и растянул губы в самодовольной ухмылке. Ну а я… посмотрев на свои характеристики и боевое владение дотянувшееся до тринадцати единиц, с печалью вздохнул, в кои-то веки признавая правоту Аюла. Признавая, но не желая соглашаться с его требованием.

— Даже если ты угадал, это не означает что я с тобой пойду. Не имею никакого желания куда-то бежать и за что-то сражаться. Создатели лишили меня всех причин, ДОЕДИНОЙ!. Просто забрали разом все что было дорого. Поэтому я хочу остаться здесь и захлебнуться либо в вине, либо в очередной волне проклятых монстров. Так что оставь меня в покое и наконец-то уйди из подвала. Не мешай мне прощаться с Олией и своим не рождённым сыном Арсом. Хотя бы сегодня не пытайся навязать свою правоту.

— Я, может быть, от тебя и отстану, оставив и дальше обрастать шерстью и плесенью, но вот Амихаш точно нет. Даже если будешь отбиваться от него, он все равно вытащит твой зад из этого подвала и силой заставит идти с нами. Так что и не надейся на легкую и скорую смерть от вина. Придется тебе еще немного пожить и помучиться — зачем-то пытаясь потыкать мне в бок пяткой копья, с насмешкой заверял этот обнаглевший землекоп и поспешно отступился лишь когда его оружие было поймано и укорочена практически на треть. После этого он вспомнил о моей силе и выбрав безопасное, по его мнению, расстояние поймал брошенный мною вопрос.

— Ну и зачем я ему стал нужен? Он же сам дней пять назад при всех называл меня бесполезным слабаком. Что-то с тех пор изменилось?

— Практически все кто это слышал уже умерли, так что можно считать, что он этого не говорил. И да, кое-что изменилось… В его подчинении осталось всего шесть охотников из этой деревни и пять полноценных воинов. К сожалению, включая тебя. А вести дальше нам уже нужно практически пять сотен человек… Так что, даже не думай о том, что имеешь возможность отказаться. У тебя ее нет и никогда не было — прекратив рассматривать обломок древка, заявил этот болтун и развел руками, скорее таким жестом подводя черту под своими словами, нежели выражая свою печаль о смерти десятков и сотен людей. Как бы это плохо не выглядело, но ему, кроме нескольких исключений, было на них просто плевать.

Как, впрочем, и мне.

— Ладно. Считай что уговорил — тихо проговорил я, пуская еще одну бледную улыбку на лицо этого наглого землекопа. После чего нехотя поднялся со своей деревянной лежанки, отсек своим затупленным топором часть грязной, отросшей почти до пупа бороды, накинул рваную и больше красную нежели белую рубаху на плечи… и подхватив нераспечатанную бутыль вина, пошел следом за наблюдавшим за моими сборами Аюлом. Корчага в моей руке его конечно не порадовала, но ничего говорить по такой мелкой причине он конечно же не стал. Вместо лишних слов, просто безразлично пожал плечами и пошел наверх по каменной лестнице, изредка поглядывая назад и убеждаясь в том, что я не отстал.

— Чего ты…? — тоже остановившись, уточнил новоиспеченный воин-копейщик, когда меня ненадолго задержало окно. Даже через мутное стекло был виден столб дыма от далекого прощального костра и разгорающегося лесного пожарища. Только вот теперь у меня не было никакого сожаления о загубленных деревьях. Куда сильнее беспокоил оставленный где-то мешок с топорами и лежавший там же точильный камень. Даже замаранная коричневыми пятнами засохшей крови брусчатка, не откликнулась во мне хоть какими-то эмоциями. Лишь сплошное, серое безразличие и пустота в разорванном горем сердце. Лишь безразличие и пустота.

— Ничего… Просто дым заметил — коротко ответил я и двинулся дальше. Прямиком на абсолютно неинтересную мне и неважную говорильню.

Глава 2

Очередная опасная ночь. Следовавшие за нами стаи конечно пытались покусывать нас за пятки, держа постоянно на стороже, но все же основные беды они приносили нам ночью, когда усталость и сон давили на разум, ослабляя внимание и бдительность. Хитрые и неутомимые гончие постоянно раздергивали защиту нашего стойбища, атакуя малыми сворами с одной стороны и потом совершая большой набег совсем с другой, утаскивая людей в непроглядную темноту леса. Довольное тявканье и крики очередного задираемого живьем мужика или женщины, то и дело разносились по округе, истощая и без того уже давно исчерпавшую себя надежду. Всего за три дня очень медленного продвижения мы так потеряли практически два десятка человек, а до следующей деревни, с такой небольшой скоростью, нам предстояло идти примерно еще столько же. Поэтому надеяться на лучшее уже не стоило и Амихашу оставалось лишь делать все возможное, а затем просто считать потери.

Это сложно было назвать благом, но в какой-то момент псинам, видимо, надоело отщипывать от нас по кусочку и они еще с вечера немного от нас поотстали. И такое долгое затишье добавляло еще больше тревог в умы людей, заставляя всех думать о большой атаке с разных сторон, силой сразу нескольких объединившихся стай. И чем дольше длилась эта тишина, тем больший страх испытывали беглецы из родных мест. И лишь когда сидевший на дереве охотник каким-то чудом или своим зорким глазом заметил мельтешения голых спин, все почему-то сразу же облегченно выдохнули и начали готовиться к бою.

Теперь уже не было разделения на мирных и воинов. Все мужики и даже некоторые женщины суетливо похватали копья из забитой оружием телеги, с желанием насадить на них хотя бы по паре гончих и защитить оставшихся в кругу телег детей. Выкрикивая команды, старшина воинов выстраивал народ в подобие кривых, ощетинившихся пиками рядов и отправляя в разные места немногочисленных оставшихся воинов. Получив приказ, и я, вместе с двумя охотниками, отправился на одно из направлений, скорее очень желая боя, нежели просто дожидаясь его. Как бы это странно не выглядело, но именно во время сражений, я чувствовал себя хоть немного заинтересованным жизнью и живым. Больше ни что уже не давало мне таких ярких эмоций… возможно потому что именно во время боя я был ближе всего к Олии и своей семье.

Ну а когда чудовища наконец-то завиднелись в неровных отсветах расставленных вокруг нашей большой стоянки факелов, даже сквозь мою прочную кору безразличия к своей жизни пробился легкий холодок животного страха. Как оказалось, весь прошедший вечер гончие не дожидались других псиных стай, а наоборот, как малый ручей, влились в беспокойное озеро всевозможных монстров. За неровной чертою света скрывалась целая кодла всяческих тварей, названия которых мне приходилось припоминать и выцеплять из обрывков памяти, кажущейся уже такой далекой, мирной жизни.

Кажется, некоторые чудовища не обладали большой смелостью идти прямо на выставленные копья и, привыкнув к скрытным атакам, не спешили начинать этот неизбежный бой. Неизбежный из-за того, что на них сзади давила иная, куда более нетерпеливая мерзость, толкая своих ’’сородичей’’ по неизведанным землям прямиком на смерть. Похожие на большие валуны подражатели конечно пытались сдерживать этот напор, но получалось у них плохо. Ну а когда похожая на жнеца, только с нормальными (по человеческим меркам) когтистыми руками и очень сильными ногами, тварь не вытерпела ожидания и, подпрыгнув высоко вверх, попыталась поскорее дорваться до человеческой плоти, этот камушек создал настоящий горный обвал. Устраивая давку и не жалея своих, монстры ринулись вперед, и им было уже неважно что первый прыгун умер в полете, поймав головой мой метательный топорик, они, подхваченные жаждой боя и крови, просто хотели убивать. Мысленно пожалев о том что не взял какой-нибудь большой боевой топор, я, более не думая об испуганных, стоящих позади мужиках с дрекольем, устремился навстречу опасности, ища в этом месиве из чудовищ отвлечение от страданий разума и свое возможное забвение.

Три десятка силы дали о себе знать, поэтому мой широкий взмах топора скосил целую просеку на поле уродившихся тварей. Кого-то мой наточенный инструмент просто разрубил надвое, а некоторых смял и откинул в сторону, на головы других, рвущихся в бой, собратьев. Непонятно как не затоптанный «хлыст» пронзает мое предплечье своим растянувшимся щупом, но я почему-то даже не почувствовал боли. Не растерявшись и мстя воспоминаниям о прошлом, накрутил этот самый щуп на кулак свободной левой руки и принялся размахивать опасным комком земли словно вторым оружием. Снес им голову рвущемуся вперед жнецу, отрубил ногу пробивавшемуся вперед здоровяку без головы, метнул кажется уже умершего хлыста в прыгуна, сбивая того с ног, а потом еще раз махнул топором перед собой, убивая разом троих монстров.

Левой я метал топорики пока плохо, поэтому, перекинув оружие в другую руку, по очереди отправил в полет сразу два, убивая решивших обогнуть меня трусливых гончих, ну а после этого, перехватив топор обоими руками, устремился к шагающему куску пульсирующей плоти. Этот бесформенный гигант на маленьких ножках, по всей видимости, должен был растолкать выставленные для защиты телеги и помочь прорваться другим к беззащитным не пробужденным детям, но я встал у него на пути и довольно легко уворачиваясь от ударов его гибких, словно куски напластованного мяса, рук и рубил эту ходячую гору на части. Обнаглевший метатель вылез из-за широкого дуба и вогнал копье прямо мне в правый бок. Поэтому пришлось ненадолго отступиться, чтобы вырвать из себя эту большую костяную занозу и отправить ее обратно в голову вновь выглянувшего хозяина. Он конечно попытался прикрыться своим стреляющим щупом, но моя злость была такова, что копье пробило и конечность и голову метателя, пришпиливая его к дереву позади него.

Полученный после окончательного убиения горы мяса боевой ранг сразу принялся залечивать мои многочисленные раны, ну а я, не дожидаясь окончания исцеления, быстро осмотрелся и ринулся туда где было больше всего тварей. Хотел ударить в спину жнецам давящим на наших вынужденных воинов, но едва-едва успел уклониться от атаки замеченного метателя и ответить ему брошенным в ответ топориком. А затем меня отвлекли от дальнейшего продвижения зашедшие сбоку безголовые здоровяки с очень большими кулаками и, прыгнувшая на людей прямо через копья, еще одна огромная гончая. На первых я потратил десяток ударов сердца, превратив их в бестолково подергивающиеся, лишенные конечностей туловища, а потом взялся за псину, не позволяя ей безнаказанно рвать перепуганное мужичье, только-только взявшее в руки оружие. Прилетевший ей в бочину большой топор заставил эту голую мерзость взвыть от боли, а затем перейти на хрип, так как я уже запрыгнул на спину и оседлав это чудовище, принялся бесхитростно душить. Обняв шею обоими руками, сдавил ее с такой силой, что большая перепуганная собака принялась кататься по земле, пытаясь сбросить с себя наездника или попросту раздавить. Вот только это все гончей не помогло. Уже скоро ее хребет хрустнул под моим нажимом и монстр тут же обмяк, лежа на боку и подергивая задними ногами, будто бы пытаясь куда-то бежать даже после своей смерти.

Выбравшись из-под этой туши и достав свой топор, я осмотрел залитую кровью и заваленную телами округу. Ну а поняв что путь к телегам на этом направлении открыт, повернулся к опасливо подбирающимся ко мне тварям и громко закричал, выплескивая на врагов свою жаркую ярость. А затем некоторые и вовсе бросились прочь, поняв что на них бежит смерть, даже безголовые немного отступились когда я, вновь позабыв про людей позади себя и окунувшись в безумие битвы, не раздумывая ни мгновения, бросился в новую атаку. Самые резвые конечно успели убежать, но вот остальных настигла безжалостная рубка, роняющая обезображенное неизведанными землями зверье, словно тонкие деревца, на окропленную кровавой росой траву.

Прикрываясь своими врагами от замеченного монстра любящего стрелять костяными копьями, я бил уклонялся и бил. Топтал головы недобитков, разрубал на части изображавших камни подражателей, и даже, болтаясь на жаркой волне ярости, просто разорвал руками гончую на две неровные части, когда метнул топор в не успевшего укрыться за деревом метателя. Ну а лишившись на время всего оружия, просто схватил половинку убитой псины и взялся охаживать ею уже пытающихся отступать монстров. Ну а вновь воссоединившись со своим топором, метнул остатки гончей в спину беглого прыгуна, возвращая того на землю и делая его легкой добычей. Пока он поднимался, по нему пробежало перепуганное бревно-подражатель, а затем уже и я потоптался, парой ударов ноги обрывая его бесполезную жизнь. Бревнышко тоже не успело далеко убежать и за несколько ударов топора превратившись в груду мясных поленьев, окончило свой путь.

Бросив ненавидящий взгляд вслед быстрым чудовищам, я мысленно проклял эту шибкую мерзость, а затем развернулся и побежал помогать на других направлениях обороны. Ну или скорее искать своей смерти в каком-нибудь ином месте. И к сожалению никак не находя ее. Увы, но остальные воины справились и без меня, лишая шанса получить еще один ранг. Я конечно погонялся за беглецами или, пытающимися растаскивать мертвых людей, гончими, но убил всего пару. Ну а когда вернулся, пугающий своей ненормальной улыбкой Амихаш уже закончил подсчитывать наши примерные потери… которые оказались просто огромными. Чуть больше сотни людей нашли тут конец своего жизненного пути. И это была просто ошеломляющая своей величиной цифра.

Хотя… как по мне, старшина воинов все равно куда сильнее опечалился потерей одного охотника. Настолько холодным и безразличным он был к жизням обычных людей. Впрочем… как и я.