Папа римский и война: Неизвестная история взаимоотношений Пия XII, Муссолини и Гитлера: читать начало книги онлайн

После подписания Стального пакта, Берлин, 22 мая 1939 г. Слева направо в первом ряду: Бернардо Аттолико, Герман Геринг, Адольф Гитлер, Галеаццо Чиано, Иоахим фон Риббентроп

Между тем дуче направил Гитлеру куда менее пацифистское послание: «Война между плутократическими, а следовательно, своекорыстными консервативными странами и бедными густонаселенными странами неизбежна»[113].

Папа узнал о мрачном предсказании Муссолини после того, как снова отправил своего посланца-иезуита к диктатору, чтобы убедить последнего сделать все возможное для предотвращения войны. Такки Вентури встретился с Муссолини в палаццо Венеция через две недели после подписания Стального пакта. На другой день он послал папе отчет: Муссолини выслушал переданную ему мольбу папы «с ледяной холодностью, не произнося ни слова». Поведение диктатора привело иезуита в замешательство. Визитер спросил:

– Но, значит, Ваше превосходительство считает, что война неизбежна?

– Безусловно, – отвечал дуче[114].

Глава 5

«Пожалуйста, не говорите мне про евреев»

Когда в 1937 г. британское правительство направило Фрэнсиса д'Арси Осборна, 51-летнего профессионального дипломата, посланником в Ватикан[115], оно не ожидало от него многого. Этот протестант представлял страну, у которой не было официальных дипломатических отношений с Ватиканом, так что положение Осборна не выглядело особенно многообещающим. Но он прочно обосновался в Риме, 10 лет представлял Британию при Святом престоле и ни разу не покидал Вечный город более чем на несколько недель. Собственно, он и сейчас там остается: его тело покоится на римском протестантском кладбище.

Осборн происходил из аристократического семейства и позже унаследовал титул герцога Лидского. Этот высокий и стройный холостяк, постепенно теряющий шевелюру, тяготел к формальности обращения, типичной для его класса: grand gentilhomme[116] (как назовет его французский посол), человек немного чопорный, но в целом очаровательный и общительный. Денег у него было немного, но при этом он обладал экстравагантными вкусами – любил изящную одежду, выдержанное вино, виски, а также отличную мебель и великолепное столовое серебро. Встречаясь с папой или с кардиналом Мальоне, он говорил по-французски (все трое свободно владели этим языком). С двумя заместителями Мальоне он общался по-итальянски. Принадлежащий к англиканской «высокой церкви»[117], Осборн был очарован архитектурными чудесами Ватикана, пышными обрядами, величием самого Рима.

При этом Осборн представлял британскую аристократию и в другом отношении. Речь идет о его терпимости в отношении итальянского фашизма и презрении к коммунизму и евреям. Это видно по его ранним депешам, отправляемым из Рима в Лондон. «Методы Коминтерна, – отмечал он в 1937 г., – в значительной степени разработаны благодаря блестящей выдумке, сметливости и разрушительным склонностям евреев в сочетании с семито-азиатским фанатизмом русских. Первые обрабатывают интеллектуалов, вторые же – массу, состоящую из неудачников». В следующем году в своем отчете, направленном британскому министру иностранных дел, он заявлял, что Ленин во многом полагался на «сметливость, циничную приспособляемость и безнравственную изобретательность евреев»[118].

Как-то раз, в начале июля 1939 г., во время раскручивания кризиса вокруг Данцига, Осборн покинул свою прелестную резиденцию (откуда открывался вид на бескрайний парк «Вилла Боргезе») и дошел до Апостольского дворца Ватикана. Он явился туда с предупреждением от своего правительства. Предупреждение гласило: итальянцы заблуждаются, если думают, будто британцы станут сидеть сложа руки, глядя, как немцы захватывают Данциг. Захват Данцига будет означать войну. Когда Осборн отбыл, кардинал Мальоне вызвал итальянского посла и попросил его передать британское послание не только Муссолини, но и немцам[119].

Ни одной из потенциальных жертв агрессии гитлеровской коалиции не нравились попытки папы втянуться в переговоры об урегулировании их разногласий. В конце июня американский посол в Варшаве сообщил о том, с каким ужасом в верхних эшелонах польской католической церкви воспринимают прогерманскую (по их мнению) позицию папы. Их страшила его готовность пожертвовать Польшей, чтобы защитить католическую церковь Германии. Между тем в ходе очередного посещения Парижа Франсуа Шарль-Ру, французский посол в Ватикане, жаловался тамошнему папскому нунцию, какой контраст он наблюдает между отношением нового папы к державам гитлеровской коалиции и отношением к ним его предшественника. Посол отметил, что с момента избрания Пия XII громкие жалобы Ватикана на обращение немецких властей с католической церковью страны резко сошли на нет.

Нунций не замедлил известить папу о высказываниях французского посла, а заодно и о других тревожных новостях. Он писал, что уже некоторое время «наблюдаются перемены в отношении к Святому престолу во французском общественном мнении, не исключая и определенные католические круги, где такой процесс также заметен. Уже раздаются жалобы на то, что Святой Отец не высказался по поводу бомбардировки Албании, произошедшей в Страстную пятницу». Это недовольство, докладывал он, растет по мере того, как во французских газетах появляются новые и новые сообщения о несостоявшейся мирной инициативе папы, которую пресса преподносила как задуманную в угоду тоталитарным государствам[120].

Когда французский посол вернулся в Рим, его вызвал к себе папа. Шарль-Ру едва успел сесть, как понтифик удивил его такими словами:

– Итак, я слышал, вы мною недовольны!

Посол на время лишился дара речи.

– Да-да, мне это хорошо известно, – настаивал понтифик.

Шарль-Ру решил высказаться откровенно. У французов, пояснил он, сложилось впечатление, что политика папы идет вразрез с подходом его предшественника.

Вовсе нет, возразил папа. Да, его методы – немного иные, но французам необходимо понять, что (после захвата Германией как Австрии, так и некоторых областей Чехословакии) в границах рейха теперь живут 40 млн католиков. И ему приходится вести себя осторожно, чтобы не сделать ничего такого, что может ухудшить положение этих людей.

«Если имеется какой-то шанс облегчить их тяготы, долг папы – постараться воспользоваться такой возможностью, разве нет?» – спросил понтифик.

Папа признавал, что пока результаты его усилий, возможно, приносят разочарование. Ситуация с религией в Германии не меняется, хотя в ней наметились кое-какие просветы: например, отношение к церкви в германской прессе в целом улучшилось. В любом случае нельзя сказать, будто он хоть в чем-то верит Гитлеру. Эта вера давно подорвана из-за того, что фюрер не стал соблюдать условия конкордата, который сам папа, еще в бытность свою государственным секретарем Ватикана, вырабатывал в ходе переговоров вскоре после того, как Гитлер пришел к власти[121].

Французский посол ответил, что для папы было бы безрассудством предлагать Гитлеру какие-либо дальнейшие уступки.

Его собеседник не стал с этим спорить и сменил тему разговора. Если война все-таки разразится, следует учитывать, что Германия обладает огромной военной мощью, отметил папа.

Как и Франция с Британией, возразил посол.

Что касается Италии, заявил папа, завершая аудиенцию, то у него такое впечатление, что итальянский народ не одобряет прогерманские тенденции в политике своих властей, хотя он мало влияет на эту политику[122].

Если французского посла разочаровал явный, на его взгляд, уклон папы в сторону тоталитарных стран, то в середине июля он вместе со своим правительством обеспокоился еще больше, когда папа решил отозвать официальное осуждение его предшественником французской организации Action Française. Ватикан 13 годами ранее поместил газету этого антисемитского католико-монархического движения в свой «Индекс запрещенных книг» – список изданий и публикаций, которые не должен читать добропорядочный католик. Сообщая Чиано о таком решении Пия XII, итальянский посол увязал его с «глубокой симпатией, я бы даже сказал, почти слабостью [нового папы] к знати». Новый понтификат, заключал он, «постепенно обретает свои характерные черты, не имеющие ничего общего с чертами предшествующего»[123].

С избранием Пачелли папой римским у Муссолини пропала необходимость беспокоиться об одном вопросе – о возможном папском протесте по поводу кампании, развернутой диктатором против итальянских евреев, которых начали вытеснять из школ и университетов страны, лишать работы. Папа не стал критиковать расовые законы, устно или письменно, ни в 1939-м, ни в последующие годы, когда они оставались в силе.

Хотя папа публично не проявлял признаков недовольства антисемитской кампанией, он продолжал заступаться за католиков из числа крещеных евреев и детей евреев. «Эти несчастные, будучи католиками, являются детьми Христовыми, – настаивал папский эмиссар-иезуит, – и они обладают теми же правами и обязанностями, что и все прочие католики». И если церковь не придет им на помощь, это может «заронить в их души искру сомнения, показать, что Церковь оставила их, и они проклянут день своего обращения или, хуже того, совершат акт отступничества в надежде, пусть и иллюзорной, что им окажут действенную помощь иудеи»[124].

При Муссолини главным чиновником, руководившим кампанией против евреев, был 44-летний Гвидо Буффарини-Гвиди, заместитель министра внутренних дел Италии. (Муссолини оставил пост министра за собой.) Все префекты[125] и полицейские Италии подчинялись Буффарини, так что он обладал колоссальной властью. Этого коренастого, румяного человека, весьма хитроумного и вероломного, в немецком посольстве в Ватикане считали самым талантливым фашистом Италии. По слухам, Муссолини говорил о нем так: «Буффарини – такой лжец, что никто не дерзнет поверить даже ничтожному проценту из всего, что он произносит». И тем не менее диктатор доверял ему управление повседневными государственными делами[126].

Буффарини старался извлекать максимум выгоды из своего служебного положения. Так, он обзавелся побочным бизнесом, предлагая поддельные свидетельства о принадлежности к католичеству отдельным евреям (за приличную цену), а кроме того, у него была налажена фабрикация фальшивых приходских записей о крещении. За определенную мзду его чиновники «обнаруживали», что ребенок, рожденный матерью-католичкой от еврея, на самом деле является плодом внебрачной связи матери с любовником-католиком, не принадлежащим к числу евреев. Такие дети обретали статус чистокровных арийцев, то есть «чистых» католиков[127].

[113] По мнению Муссолини, это не означало, что им с Гитлером необходимо ждать, пока начнется такая война, а уж потом наносить удар по врагу. Он предлагал Гитлеру разнообразные идеи насчет того, как можно было бы заблаговременно ослабить врага, скажем, спровоцировать антисемитские кампании по всему миру, подстегнуть сепаратистские движения в Эльзасе, Бретани, на Корсике, в Ирландии, разжечь революцию в британских и французских колониях (Ciano to Ribbentrop, May 11, 1939, с вложением: Mussolini to Hitler, May 30, DGFP, series D, vol. 6, n. 459).

[114] Tacchi Venturi to Tardini, June 7, 1939, ARSI, Fondo Tacchi Venturi, Miscellanea, b. 11, fasc. 33, carte non numerate.

[115] Посланник – глава дипломатической миссии второго уровня рангом ниже посла.

[116] Grand gentilhomme (фр.) – гранд-джентльмен.

[117] «Высокая церковь» – одно из направлений протестантизма, стремящееся к сохранению дореформационного традиционного богослужения.

[118] Chadwick 1986, pp. 13–15, 125, 128; Tittmann 2004, p. 98; Lammers 1971, pp. 69, 77–78; French embassy to the Holy See to French Foreign Ministry, October 1943, MAEN, RSS 576, PO/1, 1183.

[119] Tardini notes, July 4, 1939, ADSS, vol. 1, n. 197; Pignatti to Ciano, July 3, 1939, DDI, series 8, vol. 12, n. 442. Через несколько дней Мальоне, следуя указанию папы, вызвал Пиньятти, чтобы повторить предупреждение: и Англия, и Франция «совершенно определенно решили объявить войну Германии», если та нападет на Данциг (Maglione notes, July 7, 1939, ADSS, vol. 1, n. 200; Pignatti to Ciano, July 7, 1939, DDI, series 8, vol. 12, n. 500).

[120] Biddle, Warsaw, to FDR, June 20, 1939, FDR Library, psfa 449, pp. 88–94; Mons. Valeri, Paris, to Maglione, June 20 and 21, 1939, ADSS, vol. 1, nn. 66, 68.

[121] Фон Папен, в ту пору вице-канцлер Германского рейха, подписавший конкордат с Пачелли, направил 3 июля 1933 г. из Рима телеграмму Гитлеру: «Сегодня Муссолини принял меня и подробно расспросил о состоянии переговоров по поводу конкордата. Он поручил мне передать канцлеру, что, на его взгляд, если Ватикан подпишет конкордат, это будет невероятно выгодно для Германии в ее нынешней изоляции. Она значительно улучшит международное общественное мнение. В заключение Муссолини сказал, что "заклинает вас не уезжать до тех пор, пока конкордат не будет успешно заключен"» (PAAA, GRk, R72095, 07).

[122] Отчет, который Шарль-Ру 6 июля 1939 г. направил в Париж по итогам своей аудиенции у папы, состоявшейся накануне (MAEC, Papiers Duparc, ff. 68–72).

[123] "Il Sant'Uffizio revoca la proibizione della lettura dell'Action Française," AI, July 16, 1939, p. 2; Pignatti to Ciano, July 17, 1939, tel. 2341/733, ASDMAE, APSS, b. 47. Муссолини получал и другие обнадеживающие известия о новом папе; в частности, он узнал о тех заметках, которые папский нунций в Швейцарии сделал по итогам своего недавнего посещения Ватикана. Нунций отмечал, что после восшествия Пия XII на папский престол атмосфера в Ватикане совершенно переменилась. Он лично пообщался с папой, который «с величайшей симпатией говорил о фашизме и о своем искреннем восхищении Дуче». В ходе этой беседы папа объяснил, что полностью реорганизовал «Итальянское католическое действие» во избежание дальнейших конфликтов с правительством. Понтифик также заявил, что очень хочет достичь соглашения с фюрером. Говоря о визите Гитлера в Италию, который состоялся в мае 1938 г., папа сообщил, что «тщетно пытался не допустить протестов своего предшественника против демонстрации свастики в Риме» (Attilio Tamaro, Bern, to Ciano, July 21, 1939, tel. 3461/1236, ASDMAE, APSS, b. 43).

[124] "Colloquio con Rev.mo Padre Tacchi Venturi, May 11, 1939," ASRS, AA.EE.SS., Pio XII, Asterisco Italia, posiz. 1054*, ff. 248–249. В августе отец Такки Вентури убедил Пия XII дважды замолвить слово за крещеных евреев, хотя и не публично. Первая просьба касалась решения правительства изгнать из государственных школ страны детей, родившихся у еврейских родителей и принявших крещение после октября 1938 г. Вторая просьба касалась закона, запрещавшего тем католикам, которые считались принадлежащими к «еврейской расе» (то есть выкрестам и детям выкрестов), вступать в брак с представителями «арийской расы» (то есть с католиками нееврейского происхождения). (Montini notes, August 12, 1939, ADSS, vol. 6, n. 49; Maglione to Borgongini Duca, August 23, 1939, n. 51.)

[125] В Италии префект – высокопоставленный государственный служащий, член Корпуса префектов, официальный представитель государства в провинции, где он координирует деятельность руководства полиции и выполняет ряд политических функций.

[126] De Felice 1974, p. 299, 1981, p. 280; D'Aroma 1958, p. 218; Moellhausen 1948, pp. 203–205; Innocenti 1992, p. 169. Попытки Ватикана убедить Чиано вмешаться в происходящее и добиться, чтобы к тем, кто перешел в католичество из иудаизма, относились как к «арийцам», отметались с порога. «Умоляю, не втягивайте меня в эти дела с евреями», – отозвался Чиано в апреле на просьбу нунция (Borgongini to Maglione, April 19, 1939, ASRS, AA.EE.SS., Pio XII, Parte Asterisco, Italia, posiz. 1054*, ff. 231r–232r).

[127] Документальное подтверждение того, что Буффарини получал финансовую выгоду из расовых законов на пару с Антонио Ле-Пера, директором управления, которое отвечало за их применение, можно найти в материалах расследования 1944 г.: ACS, Ministero delle Finanze, Profitti di regime, b. 7. См. также: Canali and Volpini 2019; Giovanni and Palla 2019.