Папа римский и война: Неизвестная история взаимоотношений Пия XII, Муссолини и Гитлера: читать начало книги онлайн

Тардини добавлял, что лишь накануне немецкому послу Бергену, не осведомленному о тайных переговорах между фон Гессеном и папой, наконец сообщили о происходящем и что после этого он явился к кардиналу Мальоне с официальной просьбой об аудиенции папы[243].

О переговорах папы с Гитлером, которые велись на протяжении первого года понтификата Пия XII, никто за пределами узкого круга посвященных не знал, но о его предстоящей встрече с министром иностранных дел фюрера должен был узнать весь мир.

Глава 12

Трудный визитер

В понедельник, 11 марта 1940 г., четыре черных ватиканских лимузина остановились перед палаццо, где размещалось посольство Германии при Святом престоле. Два красочно одетых ватиканских служителя с саблями на поясе вышли из одного автомобиля, чтобы приветствовать гостя папы – гитлеровского министра иностранных дел. Иоахим фон Риббентроп, 46-летний «безгранично тщеславный, высокомерный и напыщенный бывший торговец шампанским», стал одним из доверенных лиц фюрера, хотя большинство деятелей нацистской верхушки поглядывали на него с презрением[244]. После того как Риббентроп и его свита сели в лимузины, кортеж двинулся в направлении Апостольского дворца. В Ватикан он въехал через ворота Святой Анны во внушительной стене, которая тянется справа от площади Святого Петра. Там швейцарские гвардейцы в яркой полосатой форме отсалютовали автомобилям, после чего те проследовали во двор Сан-Дамасо, окруженный высокими стенами Апостольского дворца, возведенного в XV в.

У подножия грандиозной парадной лестницы, ведущей во дворец, немецкую делегацию ожидал 36-летний Карло Пачелли – преждевременно облысевший сын брата папы. Карло унаследовал от отца юридическую фирму, которая специализировалась на церковном праве. Это была одна из немногих светских фигур, которым папа полностью доверял. Понтифик регулярно обращался к племяннику за помощью в представлении интересов Святого Отца во «внешнем мире». Теперь, облаченный в темную двубортную дипломатическую форму с золотыми эполетами, с серебряным крестом на шее, он приветствовал Риббентропа, тоже одетого в парадную форму темного цвета, хотя и не такую впечатляющую. В сопровождении фаланги Швейцарской гвардии эти двое стали подниматься по лестнице во главе процессии. Когда они прибыли в богато украшенный фресками Клементинский зал, двойная шеренга швейцарских гвардейцев отсалютовала Риббентропу, после чего один из прелатов проводил его в приемную перед папскими покоями. Там визитера приветствовали папский церемониймейстер и несколько высокопоставленных прелатов.

Затем Риббентроп вошел в помещение личной библиотеки Пия XII с большим резным столом у стены и белым изваянием Мадонны, простирающей руки. Министр иностранных дел рейха не стал опускаться на колени (хотя по традиции так полагалось делать всем, кто приближается к Пию XII) и начал беседу с передачи понтифику приветствия от Гитлера. В ответ папа заметил, что провел много лет в Германии, и добавил, что эти годы, пожалуй, были счастливейшими в его жизни.

Риббентроп выразил надежду, что они могут говорить друг с другом откровенно. По его словам, Гитлер верит, что урегулировать разногласия между ними «вполне возможно», но все зависит от того, удастся ли гарантировать «отказ католического духовенства Германии от политической деятельности», то есть от выступлений с прямой или завуалированной критикой той линии, которую проводит правительство. Конечно же, военное время – неподходящий период для заключения новых официальных соглашений, продолжал немецкий гость, но «по мнению фюрера, пока важнее всего поддерживать существующее перемирие [в отношениях между церковью и государством] и по возможности расширять его рамки». Риббентроп заметил, что Гитлер со своей стороны делает все возможное для проведения в жизнь таких улучшений. Так, он аннулировал не менее 7000 обвинений против католического духовенства – клириков, обвинявшихся в разнообразных финансовых и половых преступлениях. Кроме того, под его руководством правительство национал-социалистов продолжает ежегодно предоставлять католической церкви значительные финансовые субсидии. И вообще, добавил Риббентроп, папа мог бы за многое поблагодарить Гитлера, ведь если церковь в Европе еще существует, так это лишь усилиями национал-социалистов, которые уничтожили большевистскую угрозу[245].

Дальше германский и ватиканский отчеты об этой беседе начинают расходиться. Согласно германской версии, «папа выразил полнейшее понимание в связи с заявлениями министра иностранных дел и безоговорочно признал справедливость конкретных фактов, упомянутых министром. Он пытался переключить разговор на некоторые специфические проблемы и жалобы Курии, однако не настаивал на этом».

Папский отчет о беседе подготовил монсеньор Тардини на основании того, что ему рассказал сам понтифик вскоре после отбытия Риббентропа. Кроме того, теперь у нас есть более подробные сведения об этом разговоре благодаря пространной служебной записке, написанной по-немецки, которую подготовили перед встречей как своего рода конспект тех тезисов, которые намеревался огласить папа. Эта записка увидела свет лишь недавно, после открытия ватиканских архивов. Она содержит напоминание о тех пяти пунктах, которые папа в январе направил Гитлеру через принца фон Гессена, а кроме того, вкратце описывает те шаги, которые папа просил фюрера предпринять с целью улучшения атмосферы накануне переговоров. В ней также названы другие важные вопросы, которые папа надеялся затронуть в ходе встречи.

Список получился длинный: «Гестапо… проводило обыски в кабинетах высших церковных иерархов, в том числе епископов». Подобные действия нарушают условия конкордата, о котором понтифик договорился с немецким правительством вскоре после прихода Гитлера к власти. Такую практику необходимо прекратить. Заявления, что немецкое духовенство якобы работает против национал-социалистического правительства, безосновательны. «Независимо от той волны, которая поднялась сейчас против Церкви и священников, следует отметить, что клирики всегда знали, как сдерживать себя и следовать установлениям закона. Это подразумевает их высокую лояльность к государству». Затем поднимается деликатная тема Польши. Озабоченность папы касалась прежде всего негативного влияния германского завоевания на свободу церкви и благополучие духовенства:

После завершения встречи папа отметил, что Риббентроп показался ему довольно энергичным молодым человеком, склонным, впрочем, когда увлечется во время разговора, поносить врагов, точно фанатик. Риббентроп признался понтифику, что когда-то был виноторговцем и мало интересовался политикой. Он заявил, что верит в Бога и что родился в протестантской семье, однако не принадлежит ни к какой конфессии. В ответ на жалобы Риббентропа, что предшественник нынешнего папы резко отзывался о Германии, Пий XII подчеркнул, что он сам уже в первой энциклике, выпущенной в октябре прошлого года, сознательно постарался не задевать немцев и что в последовавшем рождественском обращении упоминание о страданиях «малого народа» относилось не к Польше (как утверждали некоторые), а к Финляндии, часть которой незадолго до этого захватили русские.

Риббентроп пытался произвести на папу впечатление своей уверенностью в том, что немцы победят в войне еще до конца текущего года. Он без устали повторял заверения. «Я ни разу не видел стального человека, пока не повстречался с фон Риббентропом», – еще до этого отмечал Джузеппе Бастианини, заместитель министра иностранных дел Италии. Теперь же папа лицезрел знаменитого нацистского поджигателя войны, так сказать, в действии. Каждый немец поддерживает Гитлера, уверял папу Риббентроп[247].

Стремясь вернуть разговор к положению церкви в Германии, папа со своей обычной дипломатичностью заметил министру, что он не сомневается в благих намерениях Гитлера относительно церкви, но факты говорят о развязывании против нее настоящей войны. Тут он привел многочисленные примеры закрытия католических школ. Когда же Риббентроп повторил, что Третий рейх много дает церкви, и отметил, что государство ежегодно выделяет ей крупную финансовую субсидию, понтифик возразил, что при этом у церкви многое отбирают, в том числе учебные заведения и собственность.

Аудиенция продолжалась чуть больше часа. Как ни удивительно, папа заявил, что она прошла в дружеской обстановке. По всей видимости, у немецкого министра иностранных дел сложилось такое же впечатление. «Остававшиеся в приемной говорят, что фон Риббентроп входил к Святому Отцу довольно взволнованным и обеспокоенным, – отметил монсеньор Тардини, – а покидал его с удовлетворенным видом»[248].

В тот же день Риббентроп дважды встретился со своим ватиканским коллегой – государственным секретарем Мальоне. У них прошла часовая встреча в Апостольском дворце, а затем более короткая, когда кардинал нанес ответный визит в посольство Германии. Мальоне записал подробности этих разговоров в своих заметках. Так, Риббентроп вспомнил, что видел Пачелли, будущего папу, когда тот служил нунцием в Берлине в 1920-е гг., и добавил, что уже тогда заметил, как им восхищаются окружающие. Министр признался, что, впервые услышав об избрании Пачелли понтификом, он воскликнул: «Вот настоящий папа, наконец-то!»

Кроме того, Риббентроп сообщил кардиналу Мальоне, что очень рад стремлению Пия XII достичь «прочного, долговременного взаимопонимания с Гитлером», поскольку фюрер желает того же. Затем министр повторил многое из того, что он говорил папе: что Германия сейчас находится в центре великой войны, которая определит будущее страны, и что каждый немец поддерживает Гитлера и уверен в победе. Проблема, добавил Риббентроп, состоит в том, что католическая церковь (наряду с протестантами) случайно вторглась в сферу политики.

Тут кардинал прервал его. «Разве можно утверждать, – спросил он нацистского лидера, – что клирики, епископы, священники, члены орденов вмешиваются в вопросы, которыми положено заниматься политическим партиям?.. Если это так, вам достаточно лишь назвать нам их имена». На самом деле, настаивал кардинал, такого вмешательства не наблюдается. Нетерпеливо выслушав длинный монолог Риббентропа, он теперь излагал собственный перечень нареканий по поводу закрытия почти всех католических школ в Германии и Австрии, давления на религиозные классы во многих начальных школах, удаления распятий из школьных помещений, замены преподавания христианского катехизиса преподаванием нацистского Weltanschauung[249]. «Как можно верить, – вопрошал кардинал, – что все это происходит из-за вмешательства католиков в политику?»

Не испытывая робости перед Риббентропом, кардинал развивал атаку: он отметил, что правительство национал-социалистов закрыло множество больших и малых семинарий, притесняет молельные дома, аббатства и католические благотворительные организации, а кроме того, отправило в тюрьму многих священников.

«Мне об этом ничего не известно», – заявил немецкий министр иностранных дел.

Кардинал отреагировал на это с явным недоверием и предложил Риббентропу ознакомиться с отчетами, которые Ватикан регулярно направляет в посольство Германии. В ответ Риббентроп протянул ему немецкую брошюрку, где описывались многочисленные зверства, которые поляки якобы совершали в отношении немцев, и попросил передать ее папе. Мальоне охотно ухватился за эту тему и стал жаловаться на то, как немцы обращаются с католической церковью в Польше.

Завершая свой рассказ об этих двух беседах, кардинал отметил, что немецкий министр иностранных дел дважды заявил о своем отказе от всех религий. «Он наивно считает и открыто говорит о том, что может объективно судить о религиозных вопросах именно потому, что сам не имеет никаких религиозных идей!» – писал Мальоне. Разговор был достаточно цивилизованным, полагал кардинал, но «у меня сложилось впечатление, что от визита этого министра иностранных дел в Ватикан не следовало ожидать многого»[250].

Недавно рассекреченные ватиканские архивы показывают, что нацистский функционер и сам остался не слишком доволен государственным секретарем Ватикана. Позже, вспоминая ватиканские встречи в разговоре с Йозефом Тисо, священником, который возглавлял пронацистское словацкое государство, Риббентроп так описал свое впечатление: «По приказу моего фюрера я отправился в Ватикан прояснить некоторые вопросы со Святым Отцом. Я обнаружил, что это человек сердечный, настроенный на примирение, образованный и хорошо информированный. Он произвел на меня чрезвычайно сильное впечатление, пожалуй, даже почти гипнотическое. А вот в лице кардинала, который служит государственным секретарем, я обнаружил врага германского национал-социализма»[251].

Хотя нацистский министр иностранных дел поехал в Рим главным образом для беседы с папой, его встречи с Муссолини и Чиано в ходе пребывания в итальянской столице также имели немалое значение. Если говорить о дате окончательного поворота Муссолини в сторону войны, то она, скорее всего, приходится именно на этот визит Риббентропа. Когда поезд, на котором ехал немецкий министр, прибыл в Рим, Чиано встретил гостя довольно холодно: он был недоволен тем, что немецкая сторона уведомила его о запланированном визите лишь за пару дней. Предыдущая встреча Риббентропа с его итальянским визави, которая состоялась в августе в Зальцбурге, была неприятной – именно там нацистский лидер сообщил Чиано о решении Гитлера вторгнуться в Польшу[252].

Во время встречи с Муссолини в палаццо Венеция Риббентроп передал ему письмо Гитлера, где тот писал, что решение Муссолини пока не вступать в войну, безусловно, понятно. «Однако, Дуче, я полагаю, что в одном не может быть сомнения: от исхода войны зависит и будущее Италии». Играя на тщеславии Муссолини, его жажде вечно быть в центре внимания, обиде на то, что в международных делах Италия прозябает на вторых ролях, и зависти к военным успехам Германии, фюрер затрагивал чувствительную струну. Письмо завершалось воодушевляющим призывом: «Рано или поздно судьба заставит нас сражаться плечом к плечу. А значит, вы тоже не сможете стоять в стороне от конфликта… Это еще больше подчеркивает, что ваше место – рядом со мной, а мое – рядом с вами»[253].

Это письмо Гитлера к дуче было напрямую связано с устным посланием, которое намеревался передать Риббентроп: фюрер принял решение нанести удар по Франции и Британии в уверенности, что сумеет разгромить французскую армию летом и изгнать английские войска с континента до осени. По словам Риббентропа, фюрер тщательно изучил военную ситуацию и знает, что эта битва не будет такой легкой, каким стало завоевание Польши. Но Гитлер не сомневается, что и Францию, и Англию удастся не только победить, но и полностью сокрушить. Риббентроп признал, что в Зальцбурге он приуменьшил вероятность того, что Франция и Великобритания исполнят свое обещание прийти на помощь Польше. Однако, заметил он, пока все складывается неплохо. Финальная, решающая битва с западными демократиями неизбежна. По утверждению немецкого министра иностранных дел, в Германии не было ни единого солдата, который не верил бы, что рейх одержит победу еще до конца года.

Когда в ответ дуче заметил, что боевой дух французских войск, похоже, и в самом деле низок с учетом развернувшейся там коммунистической пропаганды, Риббентроп улыбнулся. Целый ряд этих французских коммунистических газетенок печатается в Германии, похвастался он[254].

Муссолини воспользовался случаем и спросил у Риббентропа, как прошла его аудиенция с Пием XII. Немецкий гость ответил, что папа согласен с фюрером относительно перспектив достижения взаимопонимания двух сторон. Дуче, не упускавший возможности дать нацистским вождям собственный совет насчет церкви, отметил, что нацистам лучше не ссориться с папой. Иначе, предупредил он, возникнут «немалые затруднения»[255].

На следующий день, поздно вечером, в числе официальных лиц, встречавших Риббентропа на берлинском вокзале, оказался и монсеньор Чезаре Орсениго, папский нунций в Германии. Он гордо доложил в Рим, что немецкий министр иностранных дел, едва сойдя с поезда, демонстративно поприветствовал его первым. Затем, обменявшись приветствиями с остальными, Риббентроп снова подошел к Орсениго, чтобы сказать, как его порадовала встреча с папой. Орсениго сообщал: «Среди дипломатов, представителей правительства и даже среди тех, кто не испытывает энтузиазма в отношении режима, преобладает чувство облегчения. Многие также говорили мне о своей удовлетворенности, видя в новом шаге синьора фон Риббентропа если и не начало изменения церковной политики в Германии, то по крайней мере знак явного дистанцирования от всех этих революционных элементов, которые хотели бы уничтожить любые следы христианства»[256].

Нунций Чезаре Орсениго с Адольфом Гитлером в рейхсканцелярии, Берлин, 1936 г.

[243] Tardini notes, March 9, 1940, ASRS, AA.EE.SS., Pio XII, parte 1, Germania, posiz. 774, f. 246r.

[244] Цитата взята из: Kershaw 1999, pp. 556–557. Об отношении других нацистских лидеров к Риббентропу см.: Kershaw 1999, p. 774.

[245] Беседа Риббентропа с Пием XII, 11 марта 1940 г., служебная записка, DGFP, series D, vol. 8, n. 668; Pirelli 1984, p. 256, diary entry for March 15, 1940; "La visita in Vaticano," PI, March 12, 1940, p. 1; Ribbentrop udienza Pio XII, March 11, 1940, AAV, Segr. Stato, 1940, Stati e Corpo Diplomatico, posiz. 45, ff. 4–13.

[247] Bastianini 2005, p. 292.

[248] Tardini notes, March 11, 1940, ADSS, vol. 1, n. 257.

[249] Weltanschauung (нем.) – мировоззрение.

[250] Maglione notes, March 11, 1940, ADSS, vol. 1, nn. 258, 259; Bastianini 2005, p. 292. Бастианини занимал пост заместителя министра иностранных дел до октября предыдущего года и снова занял его в последние месяцы пребывания Муссолини в кресле главы правительства.

[251] Relazione del colloquio avvenuto fra il Signor Ribbentrop e Monsignor Tiso, fatta da quest'ultimo a Monsignor [Michal] Buzalka, Vescovo Ausiliare di Tirnava il 7 agosto 1940, ASRS, AA.EE.SS., Pio XII, parte 1, Germania, posiz. 774, f. 156r.

[252] Grandi 1985, p. 562; Attolico to Ciano, March 9, 1940, DDI, series 9, vol. 3, n. 502. В своих воспоминаниях французский посол в Италии тоже подчеркивает важность визита Риббентропа, указывая, что это своеобразная хронологическая отметка, позволяющая датировать последний шаг Муссолини к войне (François-Poncet 1961, pp. 161–177).

[253] Rauscher 2004, pp. 337–338.

[254] Официальный италоязычный протокол встречи, состоявшейся 10 марта, см. в: ASDMAE, Gab., b. 1130A, UC-14, fasc. 2.

[255] Италоязычный протокол беседы, прошедшей 11 марта, см в: DDI, series 9, vol. 3, n. 524; немецкоязычную служебную записку о ней см. в: DGFP, series D, vol. 8, n. 669.

[256] Orsenigo to Maglione, March 17, 1940, ASRS, AA.EE.SS., Pio XII, parte 1, Germania, posiz. 774, ff. 180r–182r.