Вооружение центрально-азиатских кочевников в эпоху раннего и развитого средневековья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВВЕДЕНИЕ

Важным этапом в развитии военного дела кочевников Центральной Азии был период развитого средневековья, охватывающий первую половину II тыс. н. э. (XI–XIV вв. н. э.). В этот период произошли существенные изменения в развитии вооружения, формах военной организации, что отразилось на возможностях коллективного применения оружия в ходе боя; значительно возросли масштабы войн, проводимых кочевниками, которые вышли далеко за пределы степного пояса, охватив многие оседло-земледельческие страны Старого Света. Эволюция военного дела кочевников достигла такого уровня развития, что существенным образом отразилось на военном искусстве других культурно-хозяйственных типов Евразии, изменила весь ход событий всемирной истории. В XIII в. Евразийский континент испытал ошеломляющий натиск кочевников, возглавляемых монголами, на центры мировой цивилизации. Он сопровождался невиданными по масштабам истории завоеваниями, опустошениями и разрушениями.

Монгольское нашествие оставило глубокий след в истории многих народов и культур. Не удивителен поэтому постоянный интерес современников, позднейших историков и оружиеведов к этому историческому явлению. История войн, особенности военного искусства, организации войска и вооружения монголов, как никакие другие факты в истории кочевого общества в периоды древности и средневековья, наиболее подробно отражены в письменных и изобразительных источниках своего времени.

Феномен военных успехов монголов поражал воображение, страшил и удивлял современников. У представителей земледельческих народов, испытавших на себе тяжесть монгольского завоевания, военная мощь монголов вызывала панический ужас, непонимание причин происходящего. Военные успехи монголов и поражение войск своих государств объяснялось ими не иначе, как результат вмешательства потусторонних сил. После того как шок от первых монгольских вторжений прошел, военное дело монголов начало привлекать к себе пристальное внимание заинтересованных и компетентных наблюдателей. Характерные черты стратегии ведения войн, тактики боя, способы преодоления пространства и естественных преград, особенности формирования войска и применяемого вооружения нашли отражение в непредвзятых, объективных и информативных описаниях заинтересованных наблюдателей. Опыт ведения вой я монголами не только изучался, но и учитывался, и перенимался в непосредственной боевой практике как кочевыми, так и оседлыми народами.

Однако изобретение огнестрельного оружия, радикально изменившего саму направленность развития военной техники и всего военного дела с рубежа развитого и позднего средневековья, а также постепенное крушение государств чингисидов, основанных в период грандиозных успехов монгольского оружия, со временем отодвинуло изучение вопроса военного опыта монголов из числа актуальных тем в область военной истории.

Интерес военных историков к феномену военных успехов монголов в широкомасштабных войнах XIII в., имевших трансконтинентальный характер, существенно обозначился в первой половине XIX в. в связи с осмыслением опыта наполеоновских войн общеевропейского масштаба.

В отечественной военно-исторической науке к этой теме обратился М. О. Иванин[1], позднее М. И. Марков[2]. Для этих авторов характерна узость Источниковой базы и ограниченность анализа. По существу они пересказали содержание источников. О влиянии военного искусства монголов на военное дело других народов, в том числе русских, писали военные историки конца XIX – начала XX в.[3]

Ограниченный круг источников не позволил сколько-нибудь существенно углубить анализ военного искусства монголов и в трудах по всемирной истории военного искусства, увидевших свет в последующее время. В частности, в работе Е. А. Разина упор делается на «классовую сущность войн» без анализа ее специфики на материалах военной истории монголов[4].

Существенно новым в разработке темы явилось привлечение вещественных и изобразительных источников, позволившее дополнить известные сведения новым содержанием. Такие работы появились в 60-х гг. XX в. Поначалу они опирались на анализ находок монгольских предметов вооружения с одного конкретного памятника или анализ одного из видов оружия. Таковы описания оружия, найденного при раскопках Каракорума С. В. Киселевым и Н. Я. Мерпертом[5], и татаро-монгольских наконёчниковых стрел из Восточной Европы, проанализированных А. Ф. Медведевым[6]. В 70–80-х гг. М. В. Гореликом, на базе анализа изобразительных, письменных и вещественных источников, активно изучается и реконструируется защитное вооружение монголов эпохи Чингисхана[7]. Он прослеживает истоки формирования монгольского доспеха в защитном вооружении монголоязычных киданей. Основной вывод его работ сводился к тому, что, по его мнению, монгольское конное войско было полностью тяжеловооруженным, имело разнообразные средства защиты воинов и боевых коней. В этом он решительно не согласен с предшественниками, считавшими монгольских всадников преимущественно легковооруженными конными лучниками. М. В. Горелик считает, что эффективная защита придавала монгольским войскам неуязвимость, которая явилась причиной военных успехов монголов в XIII в. По мнению автора, именно в области развития защитного вооружения монголы оказали огромное влияние на другие народы Евразии. В процессе анализа исследователь оперирует материалом с обширной территории, от Японии до Центральной Европы, некогда подвергающейся вторжениям монгольских войск[8].

Более локальны по охвату материала работы: А. И. Бураева, посвященная анализу эволюции вооружения средневековых кочевников Западного Забайкалья[9], Д. А. Крылова и В. Ф. Немерова по материалам военного дела монголов Восточного Забайкалья[10]. Эти работы построены в основном на вещественных источниках. К сожалению, их авторы при анализе недифференцированно используют находки из разновременных и разнокультурных памятников, относящихся не только к монголоязычному, но и тунгусоязычному населению, что снижает значение полученных ими результатов. В последние годы мною были систематизированы и введены в научный оборот некоторые музейные коллекции находок средневекового оружия дистанционного боя из Прибайкалья и Забайкалья[11]. Обширный раздел посвящен вооружению кочевников Забайкалья в периоды раннего и развитого средневековья в монографии И. В. Асеева, И. И. Кириллова, Е. В. Ковычева[12].

Появление серии публикаций по военному делу средневековых кочевников восточной части Центральной Азии, где происходило становление монгольской военно-административной системы и государственности, свидетельствует о возросшей актуальности данной проблематики в современной археологии и оружиеведении. Работы последних лет наглядно показали новые возможности оружиеведческого анализа вещественного материала[13]. В то же время, несмотря на существенное расширение источниковой базы, имеющиеся данные ограничены территорией Центральной Азии, Восточной и Южной Сибири. Поэтому анализ монгольского вооружения не может быть осуществлен в настоящее время в полном объеме, на всей территории, куда простирались военные походы монголов. Такое исследование — дело будущего. Доступный круг источников позволяет проследить становление и развитие в Прибайкало-Забайкальском регионе комплекса вооружения кочевников в периоды раннего средневековья, который был в дальнейшем освоен и развит монголоязычными кочевниками. Выход за пределы региона в связи с ограниченностью имеющихся данных с неизбежностью приводит к нивелировке различий между комплексами оружия разные кочевых этносов. А это не дает возможности проследить конкретно-исторический путь развития оружия, форм военной организации и военного искусства во времени и в пространстве, выявить закономерности эволюций военной сферы жизнедеятельности в кочевом мире.

Настоящий анализ материалов по вооружению и военному искусству кочевников Центральной Азии периода развитого средневековья продолжает ранее начатое исследование этой темы[14]. Поэтому нет необходимости заново обосновывать актуальность изучения темы, выбор подачи материала по комплексам вооружения отдельных кочевых культур, представлявшим различные военно-политические объединения эпохи развитого средневековья, давать обзор процесса обнаружения предметов вооружения в ходе раскопок и сборов, обозревать ход пополнения музейных коллекций, фиксировать основные вехи ввода в научный оборот письменных, изобразительных и вещественных источников, оценивать факты становления сибирского оружиеведения[15].

Задачи анализа материалов по вооружению, структуре военной организации и военному искусству центральноазиатских кочевников в период развитого средневековья принципиально не отличаются от тех, что ставились при изучении военного дела номадов предшествующих исторических эпох. Применительно к каждой кочевой культуре они состоят в систематизации материалов по вооружению, типологической классификации отдельных видов оружия, реконструкции комплекса боевых средств, структуры военной организации, военного искусства. Сравнительный анализ военного дела кочевных культур, сменявших друг друга на территории одной историко-этнографической области на протяжении определенных периодов времени, должен выявить общее и особенное в эволюции военной сферы жизнедеятельности кочевого общества в данном регионе, определить основные этапы развития военного искусства, выяснить причины и механизм изменчивости в военной области[16].

Круг источников для решения этих задач достаточно широк и репрезентативен. Свидетельства письменных источников военной истории некоторых кочевых этносов, например киданей или монголов, очень подробны и информативны. Большинство оригинальных источников — китайских, монгольских, персидских, европейских, переведены на русский язык и доступны для анализа. Достаточно разнообразны, большей частью информативны изобразительные источники. Менее представительны вещественные материалы. Среди них преобладают находки предметов вооружения дистанционного боя, отличающиеся большим типологическим разнообразием. Данные по оружию ближнего боя и средствам защиты невелики по объему и недостаточно представительны.

Накопление находок в музейных собраниях освещено в предшествующей работе[17]. Необходимо дополнить приведенный перечень коллекциями краеведческих музеев Улангома и Ховда.

Следует отмстить, что фрагментарность и недостаточность отдельных категорий источников развитого средневековья все-таки выше по сравнению с ранним средневековьем. Это объясняется различной степенью изученности археологических культур и акцентированием внимания исследователей более поздней эпохи на изучение письменных источников.

В настоящее время нет возможности подробно рассмотреть вопросы хронологии и этнокультурной принадлежности археологических памятников, которые привлекаются для анализа найденных предметов вооружения. Хотя шкала средневековых кочевых культур восточной части Центральной Азии разработана, многие вопросы корреляции предметных комплексов на соседних территориях остаются предметом дискуссии[18]. Безусловно, это затрудняет анализ материалов и ограничивает возможность поиска. Для обоснования же собственной точки зрения необходимо специальное рассмотрение. В ряде случаев эти вопросы затрагивались мною в предшествующих работах[19].

В отличие от исследования, посвященного вооружению кочевников поздней древности и раннего средневековья, в настоящей работе анализируются данные по всем известным видам оружия, зафиксированным в письменных, изобразительных источниках и представленных в вещественных материалах. В предшествующей монографии характеристика некоторых видов оружия, игравших вспомогательное значение и не оказавших существенного влияния на эволюцию военного дела, была вынужденно опущена из-за ограниченного объема работы.

Методика применяемого анализа ранее многократно апробировалась и подробно излагалась в научной печати, поэтому в настоящей монографии описывать ее нет необходимости.

Анализ материалов по военному делу центральноазиатских кочевников периода развитого средневековья предполагает изучение генезиса его характерных особенностей в предшествующее время. Поэтому описание вооружения, структуры военной организации и военного искусства номадов начато с культур, распространенных в восточной части Центральной Азии в эпоху раннего средневековья. Результаты проведенного сравнительного анализа позволяют предполагать, что истоки, характерные черты военного искусства кочевников, распространившиеся по всей степной Азии в первой половине II тыс. н. э., берут свое начало в Прибайкало-Забайкалье в культурах второй половины I тыс. н. э., оформившихся в самостоятельную историко-культурную область. Именно в этом районе происходило становление этнокультурного облика и военно-политической организации монголоязычных кочевых племен, находившихся в тесном контакте с тюрками и тунгусами.

Наряду с местными этнокультурными особенностями, существенное влияние на формирование вооружения, военно-организационных структур и военного искусства монголоязычных кочевников оказали общие тенденции прогрессивного развития в военном деле в кочевом мире, их контакты с оседло-земледельческими странами. В то же время монголы разнесли достижения своего военного искусства по всей Евразии.

Часть первая

вооружение кочевников восточной части Центральной Азии

в период раннего средневековья (VI–X вв. н. э.)

Восточные районы Центральной Азии, включая Прибайкалье, Западное и Восточное Забайкалье, во второй половине I тыс. н. э. испытали значительное влияние древних тюрок, уйгуров, кыргызов. Местные тюркоязычные и монголоязычные кочевники — курыканы, байырку, шивэй, подчинялись и входили в состав центральноазиатских кочевых держав (рис. 1). Особенности военного дела прибайкало-забайкальских кочевников приобрели под влиянием тюрок, уйгуров и кыргызов многие общие центральноазиатские черты. Однако наряду с тенденциями к распространению универсальных, общетюркских форм оружия, военной организации и приемов ведения боя у местных кочевников, в силу их периферийного положения, сохранились и традиционные элементы военного дела. Выдержав испытание временем и боевой практикой, характерные черты военного искусства кочевников восточной части

Центральной Азии в дальнейшем, в начале II тыс. н. э., легли в основу развития комплексов вооружения, военно-организационных структур и навыков ведения боя, присущих монголоязычным кочевникам.

Во второй половине I тыс. н. э. кочевники Прибайкалья и Забайкалья восприняли и применили многие образцы наступательного и защитного вооружения, военно-административную систему и способы коллективного применения оружия из Центральной Азии. В то же время, включив в свой состав и ассимилировав родоплеменные группы местных, тунгусоязычных и монголоязычных таежных охотников, прибайкало-забайкальские кочевники заимствовали у них отдельные элементы вооружения и приемы ведения боя. Для каждого из районов восточной части Центральной Азии соотношение традиционных и заимствованных центральноазиатских черт в комплексе боевых средств было различным и определялось уровнем интенсивности внешних военных контактов и сложившимися этнокультурными условиями.

Эволюция оружия характеризовалась возрастанием видового и типологического разнообразия, дифференциацией и специализацией форм. В области военной организации местными кочевниками была освоена десятичная система. Характерным приемом в ходе боя была атака рассыпным строем. Знали местные кочевники и некоторые элементы фортификации. Однако в целом уровень развития военного дела кочевников Прибайкалья и Забайкалья во второй половине I тыс. н. э. несколько уступал древнетюркскому, уйгурскому и кыргызскому как по видовому и типологическому составу боевых средств, так и по формам военной организации, и по боевому опыту войск, и по возможности успешного ведения конного боя.

Глава первая

Комплекс вооружения курыкан

Вооружение и военное искусство тюркоязычных кочевников Прибайкалья в эпоху раннего средневековья недостаточно изучены. Имеется небольшой круг специальных работ, вводящих в научный оборот отдельные находки предметов вооружения из курыканских памятников[20]. Вопросам хронологии и этнокультурной атрибуции этих материалов посвящен цикл статей и монографий ряда авторов[21]. Наиболее полно история вопроса, публикация артефактов, проблемы периодизации и культурной принадлежности средневековых материалов Прибайкалья освещены в сводной работе на данную тему[22]. В монографии предпринят опыт классификации отдельных видов оружия[23]. В целом, для полноценного анализа военного дела курыкан материалов накоплено еще недостаточно. Однако в сравнительно-историческом плане обработка имеющихся данных и обобщение их в специальном очерке возможны и необходимы для понимания истории военного дела в изучаемом регионе.

Для решения поставленной задачи, помимо опубликованных вещественных, письменных и изобразительных источников, привлечены материалы из фондов Братского и Иркутского краеведческих музеев.

[1] Иванин М. О. О военном искусстве и завоеваниях монголов. — Спб., 1846.

[2] Марков М. И. История конницы. — Тверь, 1886. — Ч. 1,2.

[3] Пузыревский А. К. История военного искусства в средние века. V–XVI столетия. — Спб., 1884. — Ч. 1; Байов А. К. Курс истории русского военного искусства. — Спб., 1909. — Вып. 1; Михневич Η. П. Основы русского военного искусства: Сравнительный очерк состояния военного искусства в России и Западной Европе в важнейшие исторические эпохи. — Спб., 1898.

[4] Разин Е. А. История военного искусства. — М., 1955. — Т. 2.

[5] Киселев С. В., Мерперт Н. Я. Железные и чугунные изделия Кара-Корума // Древнемонгольские города. — М., 1965. — С. 192–206.

[6] Медведев А. Ф. Татаро-монгольские наконечники стрел в Восточной Европе // СА, — 1966. — № 2. — С. 50–60.

[7] Горелик М. В. Средневековый монгольский доспех // Олон Улсын Монголч Эрдемтний III Их Хурал. — Улаанбаатар, 1979. — Бот. III. — Т. 90–101; Он же. Монголо-татарское оборонительное вооружение второй половины XIV – начала XV в. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. — М., 1983. — С. 244–269; Он же. Ранний монгольский доспех (IX — первая половина XIV в.) //Археология, этнография и антропология Монголии. — Новосибирск, 1987. — С. 163–208.

[8] Горелик М. В. Средневековый монгольский доспех. — С. 95.

[9] Бураев А. И. Эволюция сложносоставного лука у поздних кочевников Западного Забайкалья (IX–XIV вв.) // Материалы XXIV Всесоюз. науч. студ. конф. История. — Новосибирск, 1986. — С. 12–16.

[10] Крылов Д. А. Вооружение забайкальского воина X–XIV вв.// Материалы XIX Всесоюз. науч. студ. конф. История. — Новосибирск, 1981. — С. 71–74;

[11] Худяков Ю. С. Железные наконечники стрел в Монголии // Древние культуры Монголии. — Новосибирск, 1985. — С. 96–114; Он же. Коллекция железных наконечников стрел Читинского музея // Археология Северной Азии. — Новосибирск, 1982. — С. 135–148; Он же. Коллекция железных наконечников стрел из Тункинской долины в фондах Иркутского музея // По следам древних культур Забайкалья. — Новосибирск, 1983. — С. 138–149.

[12] Асеев И. В., Кириллов И. И., Ковычев Е. В. Кочевники Забайкалья в эпоху средневековья. — Новосибирск, 1984. — С. 78–93.

[13] Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов VI–XII вв. — Новосибирск, 1980; Он же. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. — Новосибирск, 1986.

[14] Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников… — С. 6.

[15] Там же. — С. 3–22.

[16] Там же. — С. 21.

[17] Там же. — С. 21–22.

[18] Коновалов П. Б. Корреляция средневековых археологических культур Прибайкалья и Забайкалья // Этнокультурные процессы в Юго-Восточной Сибири в средние века. — Новосибирск, 1989. — С. 5–19.

[19] Худяков Ю. С. Об этнической интерпретации средневековых памятников Юго-Западного Забайкалья // Этнокультурные процессы… — С. 27–32.

[20] Мандельштам А. М. Шатровый могильник у оз. Нурэ (о-в Ольхон) // Бронзовый и железный век Сибири. — Новосибирск, 1974. — С. 152–153, рис. 3, 1–9; Асеев И. В. Прибайкалье в средние века. — Новосибирск: Наука, 1980. — С. 64–65, 97–99; Свинин В. В., Зайцев М. А., Дашибалов Б. Б. Новый курумчинский (курыканский) памятник Хужир III // Проблемы археологии и этнографии Сибири: Тез. докл. — Иркутск, 1982. — С. 126, рис. 6, 1–7.

[21] Петри Б. Э. Доисторические кузнецы в Прибайкалье // Изв. ИНО в Чите. — 1923. — № 1. — С. 21–39; Окладников А. П. История Якутской АССР. — М.; Л., 1955. — T. 1. — С. 294–325; Он же. Древняя тюркская культура в верховьях Лены // КСИИМК. — М.; Л., 1948. — Вып. 19. — С. 3–И; Он же. Новые данные по истории Прибайкалья в тюркское время // Тюркологические исследования. — М.; Л., 1963. — С. 273–281.

[22] Асеев И. В. Прибайкалье в средние века. — С. 5–143.

[23] Там же. — С. 64–65, 97–99.