— А где же здравствуйте, или те, которые на Доске почета, с остальными не здороваются? — на лице девушки промелькнула насмешливая улыбка, но видя мое замешательство, снисходительно добавила. — Ну что ж, пойдем, — и направилась в центр зала к танцующим.
Как пролетел этот танец, что я говорил, что мне отвечала девушка, я не смог бы вспомнить даже под гипнозом. Отчетливо помнил тепло ее упругого тела, передающегося через руки, ощущал почти невесомое прикосновение ее рук, лежащих на моих плечах, и глаза, огромные бездонные глаза, от которых я был не в силах отвести взгляд.
— Ну, и что ты там такое увидел? — спросила слегка раздраженная моей бесцеремонностью девушка.
— Я увидел, что я люблю тебя.
От неожиданности девушка остановилась. Остановился и я. Некоторое время мы молча стояли, глядя друг другу в глаза, а вокруг медленно плыли в танце пары. Первой пришла в себя Галя.
— Давай считать, что ты ничего мне не говорил, а я не слышала. Сейчас, когда танец закончится, мы с тобой разойдемся в разные стороны, чтобы больше не встречаться. Договорились, Бандера?
— Я наклонил голову и, почти касаясь губами уха девушки, тихо прошептал:
— Нет!
Галя вздрогнула и немного отстранилась, но рук с моих плеч не убрала и опять мы замерли в молчании.
Танец закончился, посетители направились к выходу, а мы все стояли молча, глядя друг другу в глаза. И опять первой опомнилась Галя.
— Мы так останемся одни в этом зале, Бандера, лицо девушки осветилось лукавой улыбкой. «Так ты меня знаешь», — радостно подумал я.
Держась за руки, мы с общим потоком вышли на улицу. Галя высвободила руку и, повернувшись ко мне, решительно сказала:
— До свидания! — и, как мне показалось, с едва заметным сожалением добавила: — Может, когда-нибудь встретимся. Пока!
Галя повернулась и решительно направилась к ожидавшим ее подружкам.
— Нет, — решительно и на этот раз громко сказал Степан, — подожди, я провожу тебя.
— Ты что, с ума сошел? Я живу на Шанхае, ты знаешь, что это такое?
— Что-то слышал!
— Ты что-то слышал, а я там выросла. Слушай, что я тебе расскажу о нем в нескольких словах. Шанхай — это поселок без воды, без электричества, а главное без улиц, а вместо них — узкие кривые проходы, в которых могут ориентироваться только местные жители. Чужой тоже может, точнее, смог бы, но только днем, а ночью вряд ли, да и вряд ли без приключений. Кто там живет, тебе знать ни к чему. Я тебе о них могу сказать одно: чужих они не любят и очень сильно. Ты понял?
Я недоуменно пожал плечами.
— Понял, что тут непонятного? Пошли.
— Нет! Вижу, ты ничего не понял. Ладно, кроме того, что я тебе рассказала, есть еще одна причина — парень, с которым я танцевала, мой жених, по крайней мере, так все считают, он наш, шанхайский, и по нашим дурацким правилам, он со своими дружками ноги переломает любому, кто решит меня провожать и ты не исключение. Ты понял?
— Понял, а тебя не тронет?
— Нет!
— Тогда пойдем.
— Нет, дурак, ты ничего не понял. Андрей сейчас на работе в ночную смену, но его дружки наверняка уже давно приметили тебя и если ты пойдешь, поверь мне, тебе несдобровать.
— Я тебя люблю, а остальное… — я пожал плечами, — пошли, показывай дорогу.
Галя стояла и молча смотрела мне в глаза, пытаясь понять, кто я — просто дурак, или правда влюбился в нее? В свои шестнадцать лет она еще никого не любила, и никто не любил ее по-настоящему, Андрей не в счет, для него она красивая девушка рядом, чтобы все видели и завидовали, а любви здесь не было и нет. А этот в первый вечер дважды признался, и причем дважды это прозвучало, как нечто само собой разумеющееся и при этом он ведет себя так, как будто уверен, что и я его люблю.
— Ну что ж, будь по-твоему идем, но смотри, мне не нужен грех на душу, так, что возле трансформаторной будки, расстанемся, дальше я пойду с девочками домой, а ты пойдешь в свое общежитие, или куда там еще..
«О, и это она знает» — я невольно улыбнулся.
— Ладно! Только в следующий раз я провожу тебя до самого дома, а этот следующий раз пусть будет завтра.