Жилец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пять суток одиночки. За это время я многое передумал и понял, что, обладая врождённой высокой скоростью реакции и хорошей физической подготовкой меня на ринге очень трудно победить и в этом нет никакой моей заслуги, таким родился, и поэтому не имею права участвовать в спортивных поединках — это нечестно и несправедливо по отношению к соперникам. Как мог, я потом объяснил это тренеру. Он вначале возмутился, а затем успокоился, похлопал меня по плечу и с сожалением сказал.

— Наверное, ты прав. Мне в голову тоже приходили такие мысли, но я их гнал, очень хотелось победить.

К концу службы я по некоторым видам был спортсменом-разрядником, а по штанге выполнил норматив кандидата в мастера спорта. Боксом больше не занимался. Команда боксеров части в очередной раз проиграла первенство округа. Колесо подтвердил звание чемпиона части, но стал уже не таким заносчивым, встреч со мной избегал, а тот короткий поединок объяснял, тем что у него вдруг разболелась голова, а Вуйко этим воспользовался, а теперь, боясь расправы, ушел из бокса. Служба в армии для меня не была обременительной, практически это была работа строителя, которую я еще до армии неплохо освоил. Отношения с сослуживцами были ровными, чему способствовало, конечно, происшествие на ринге. В армейской среде, как и в жизни вообще, силу уважают, а еще я к концу первого года службы овладел русским языком в достаточной степени, разговаривал с едва заметным акцентом, научился по-русски читать и более того, пристрастился к чтению. В части пьянство было широко распространено, но я не пил вовсе. На втором году службы командование части предложило мне пройти обучение в школе сержантов, я отказался, не мое это — командовать людьми. Особо не стремясь, я окончил службу в звании ефрейтора с пачкой почетных грамот и несколькими знаками отличия.

Поезд, замедляя ход, подошел к перрону и остановился. Упитанная проводница, выдыхая ощутимый перегар, самогона с луком, открыла дверь и с трудом выбралась на перрон. Все, приехали!

На шахте меня прежде всего поселили в общежитие, затем несколько дней обучали азам профессии забойщика, по правильному ГРОЗ, горнорабочий очистного забоя. Когда в отделе кадров мне предложили на выбор несколько шахтерских профессий, объяснили, чем они отличаются, я, прежде чем сделать выбор, поинтересовался, где больше платят. Оказалось, что забойщикам платят больше всех, это и определило мой выбор. Работа оказалась физически очень тяжелой. Первое время, смыв угольную пыль в шахтерской бане и плотно поев в шахтерской столовой, я, будучи хорошо физически тренированным, можно сказать, тяжелоатлетом, еле добирался до кровати и падал, как подкошенный, голова опускалась на подушку уже спящей. Сон был тяжелый, без сновидений. Трудно сказать, сколько часов я смог бы проспать, если бы не будильник. Не раз ловил себя на мысли бросить все к чертовой матери и уехать отсюда куда подальше, но молодой, здоровый и сильный организм быстро адаптировался к новым условиям и через несколько недель я уже не спешил после работы в общагу на кровать. Конечно, уставал, но восстанавливался довольно быстро. Появилось время зайти в ленинскую комнату, посмотреть телевизор, полистать газеты или даже сходить в кино, благо, шахтный клуб с кинотеатром находился недалеко. Вскоре получил первую зарплату, таких денег я никогда не держал в руках, тут же пошел на почту и половину отослал родителям. Оставалось еще много. Хранить их в тумбочке не хотелось, мало ли что! Я зашел в местный универмаг, купил необходимую одежду, у меня кроме форменной армейской ничего не было, потом в сберкассе оформил вклад, часть денег оставил на текущие расходы, остальные положил себе на сберкнижку. Нужно сказать, что день получки — день выплаты зарплаты на шахте, это особый день — день обще шахтной пьянки. Большинство шахтеров в другие дни пили мало и, если пили, то в основном пиво — восстанавливали водный баланс, но в день получки, а иногда плюс несколько последующих дней это большинство, как правило, пило безостановочно. Это был массовый психоз, порожденный спецификой шахтерской жизни. Семейным было проще, вместе с шахтерами получать зарплату приходили их жены и прямо у кассы забирали деньги, но не все, небольшая часть, чтобы не разгуляться, оставлялась мужьям на пропой. У холостых такой возможности не было, и они со всеми своими получками участвовали в пьянке и очень часто заработанные нелегким трудом деньги в два-три дня пропивались полностью, иногда дело доходило до того, что пропивались даже личные вещи, в том числе и одежда. В моей семье пьянство не приветствовалось, не то, чтобы все поголовно были трезвенниками, нет, в праздники или в значимые дни типа прихода родни или похода в гости могли понемногу выпить, но, чтобы напиваться до беспамятства, этого не было. По-настоящему пьяных людей я до армии вообще не видел, поэтому на предложения товарищей по работе или по общежитию выпить всегда спокойно, но категорично отказывался. Со временем за мной закрепился статус трезвенника и ко мне перестали приставать с предложениями.

По природе, я человек не очень коммуникабельный и на шахте у меня не было ни друзей, ни врагов, но как-то получилось, что со временем за мной закрепилась почти ругательная в рабочей среде кличка Бандера. К удивлению окружающих, я на нее не обижался, даже наоборот, хотя ярым националистом себя не считал, более того я мало знал, в честь кого меня так прозвали и почему я должен обижаться, просто жил как жилось, жил, полагаясь только на себя. Часто в свободное время ходил в шахтный клуб, там был спортзал и работали спортивные секции, в которых, кстати, под руководством штатных тренеров мог заниматься любой желающий, и даже не работник шахты, причем занятия были бесплатные. В секциях занимались спортсмены-любители, т. е. тренировались в нерабочее время, принимали участие в различных соревнованиях, завоевывали призовые места и награды. Все это приносило им исключительно моральное удовлетворение, но желающих заниматься было много.

Долго выбирать вид спорта я не стал, штангу отмел сразу, тяжестей на работе хватало, командные виды я не любил никогда, оставались борьба и бокс. Вспомнилось былое, и я выбрал бокс. Тренировался в основном сам, отрабатывал удары на груше или бил в «лапы» тренера, поединков избегал. Естественно, долго так не могло продолжаться, тренеру нужны были показатели, по ним оценивалась его работа, а это значит, что мне нужно участвовать в соревнованиях и показывать достойные результаты. Я это понимал и вскоре в своей весовой категории я стал чемпионом шахты, а затем чемпионом района и все, в соревнованиях более высокого уровня я без объяснения причин принимать участие решительно отказывался. Все бои я выигрывал по очкам. Опытный тренер видел, что я умышленно сдерживаю себя, но молчал, ему было достаточно иметь чемпиона районного уровня.

Временами я получал письма из дома, их писал отец, мама писать не любила, но в каждом письме отец вставлял материнские просьбы и пожелания. В первом письме он категорически запретил мне посылать им деньги, «их все равно негде тратить, а на необходимое они сами зарабатывают в своем хозяйстве плюс пенсия, она хоть и небольшая, но им хватает». Мама в каждом письме задавала один и тот же вопрос: «Когда же ты наконец женишься? Давно уже пора.» После этих слов отец всегда давал наставления, суть которых сводилась к следующему: «Не спеши! Женитьба — дело серьезное и ошибаться нельзя. Если взял себе жену, то до конца жизни ты в ответе за нее перед Богом и собой. В семейной жизни все бывает, и если тебе что-то не нравится в жене, переделывай либо ее, либо себя. И вообще муж в семье должен быть ее основой, скелетом и телом, а жена — ее душой, и как это у вас получится, такой и будет ваша семья и ваша жизнь». Так его учил мой дед, а теперь это он передавал мне. «С женитьбой лучше не торопиться, но и сильно не затягивать. И еще, если решил обосноваться там в городе, то пускай корни — построй дом, а в него приводи жену. Негоже, когда молодой здоровый мужик свою семью таскает по квартирам. Так нельзя, у семьи, как у птицы, должно быть свое гнездо».

А еще отец много писал о женщинах, об отношениях между мужчиной и женщиной. Мне запомнилась мысль, что настоящий мужчина живет для своей женщины, он строит жизнь так, чтобы прежде всего его женщина была счастлива, тогда и в семье будет все в порядке и ему самому будет там уютно и радостно и их дом станет местом, куда ему всегда захочется возвращаться, где бы он не был. Если же женщина несчастлива, семьи не будет, даже если семья не развалится, все равно это будет совместное проживание чужих людей и только. «Ты, может быть, спросишь, в чем счастье женщины? Знай, конечно, в любви к своему мужчине, и если мужчина настоящий и любит ее, она пронесет эту их любовь через всю жизнь, будет дарить ее детям, а сможет она это сделать? Сама — нет! Только вместе со своим мужчиной! Естественно, у тебя сразу возникнут вопросы. Как это сделать? Что для этого нужно? Ответ очень прост и очень сложен, нужно постоянно соответствовать ее представлениям о тебе. Это совершенно не значит, что нужно потакать всем ее капризам и желаниям.

Да, действительно, мужчина живет, опираясь на свой ум, а женщиной руководят ее желания, так заложено природой и это нужно знать, помнить и не подходить к женщине с мужскими мерками. Главное, нужно понимать, что далеко не все желания женщины идут на пользу окружающим и в первую очередь ей самой. Если женщина чего-то желает, а ты считаешь это желание неправильным, не пытайся убедить ее в этом, не получится, лучше постарайся показать ей, к чему это желание приведет и если у тебя не получится, не стой в стороне, сделай все от тебя зависящее, чтобы это ее желание исполнилось, но знай, если со временем женщина увидит, что ты был прав, а она нет, готовься к тому, что она искренне обвинит тебя в своей неудаче. А теперь главное — она будет в этом права! Твоя вина в том, что ты не смог ее перенастроить. Запомни, что бы ни произошло в семье плохого, виновным всегда будешь ты и это правильно. Подумай об этом. Из моих слов у тебя может сложиться представление, что мужчина в семье все делает исключительно для жены, даже живет исключительно для нее, но если ты подумаешь, то поймешь, на самом деле все он делает для себя, но через женщину, а в итоге всем хорошо. Конечно, не все в семье зависит от мужчины, но очень многое, и неправильно, когда это «многое» он перекладывает на женщину, мужчина теряет свою ценность в глазах женщины, а эту ценность опустить не трудно, а поднять назад практически невозможно!»

Как-то я спросил у отца: «Как понять, что женщина счастлива?»

Его ответ: «Я думаю, двух одинаково счастливых женщин не бывает, потому что они все разные, но понять, счастлива женщина или нет, можно прежде всего по ее смеху не вообще, а смеху от радости. Смех счастливой женщины особенный, а какой он, ты сам поймешь, если сделаешь женщину счастливой».

Как-то отец спросил меня, есть ли у меня друзья, и когда я ответил, что нет, он в нескольких письмах делился своими мыслями о дружбе. Суть их сводилась к следующему: «У каждого мужчины обязательно должны быть друзья, иначе жизнь его будет неполноценной. Много друзей не бывает. Когда кто-то говорит, что у него много друзей, он просто не понимает, что такое дружба. Для настоящего друга всегда твои беды — его беды, твоя радость — его радость, твое горе — его горе. Друг — это тот, кто всегда придет на помощь и просить его не надо, достаточно ему узнать, что тебе она нужна. К другу относись, как к человеку, знай, что он может ошибаться и невольно причинять тебе огорчения, но знай, друг не может тебя предать никогда, если предал, значит, это был не друг, а если ошибся, и понял это, прости его и потом никогда не напоминай ему об этом. А главное, ты должен точно так же относиться к другу, как он к тебе. И еще запомни, если у тебя появился друг, относись к дружбе очень бережно, бойся ее потерять. Знай, потеряв дружбу, ты не вернешь ее никогда»

Однажды, как бы извиняясь за свои назидания, отец написал: «Все это я тебе должен был сказать раньше, но как-то не получалось, то ты был пацаном и многого бы не понял, потом армия, а теперь мы в разных концах страны и сейчас, хоть и с опозданием, но я пытаюсь наверстать упущенное»

В дальнейшем, пока я был холост, отец в каждом письме обращался к теме женщины-жены. Предостерегал от поспешного и неправильного выбора, что бесполезно искать жену, удовлетворяющую всем твоим представлениям о ней, в жизни придется с чем-то смириться и считаться, а что-то не замечать. Так продолжалось, пока в моей жизни не появилась она. Узнав об этом событии, отец перестал давать наставления, он был твердо убежден, что в своих отношениях с девушкой я должен разобраться сам, и потом, когда образуется семья, в нее нельзя вмешиваться никому, даже просто с житейскими советами. Поначалу все его суждения казались мне несерьезными и идеализированными, но я хранил письма и потом перечитывал их, с каждым разом убеждаясь в мудрости этого простого человека, всю жизнь прожившего среди гор и лесов.

Нельзя сказать, что в моей жизни не было женщин, конечно, были. Я часто ловил на себе заинтересованные девичьи взгляды, даже иногда знакомился с девушками, но, как правило, после нескольких встреч интерес к ним пропадал. Иногда с ребятами, соседями по комнате ходил в женское общежитие к девушкам, иногда там оставался на ночь, но все это было не то и быстро надоедало.

Как-то вечером я пришел в клуб на тренировку, пришел рано, тренера еще не было. От нечего делать бродил по фойе, смотрел различные плакаты с диаграммами и лозунгами.

Подошел к доске почета, посмотрел на фотографии, в том числе и на свою, к тому времени я был уже бригадиром и ходил в передовиках. Стоявшая невдалеке группка девушек привлекла мое внимание. Девушки поглядывали на меня, о чем-то перешептывались, улыбались, а иногда громко смеялись. Так, ничего необычного. Я уже готов был уйти, как вдруг девушка с черными, толстыми косами, стоявшая ко мне спиной, резко повернулась и пристально посмотрела на меня. Большие темные глаза скользнули взглядом по моему лицу, смерили с головы до ног и девушка с нарочитым недовольством отвернулась. От этого мимолетного взгляда я, что называется, обалдел. С растерянным видом смотрел на девушку и, покоренный ее красотой не понимал, как себя вести, что делать. Другими словами, я на себе испытал состояние, которое называют «потерял голову»:

Я никогда не страдал излишней робостью и подошел к девушкам. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством и, глядя на них, кареокая красавица повернулась ко мне лицом. Мое сердце застучало быстрее и сильнее, во рту пересохло от волнения и я, не отрывая взгляда от ее бездонных глаз, неожиданно тихо спросил:

— Как тебя зовут? — и немного смутившись, добавил: — Меня зовут Степан, а тебя как?

Девушка недовольно насупила брови и сердито ответила:

— Я на улице не знакомлюсь. Круто развернувшись, взяла под руки подружек и девушки быстрым шагом направились к выходу. Растерянный, я молча смотрел им вслед.

— Что, понравилась? — раздался рядом голос, как оказалось, соседа по общежитию.

Я резко повернулся к нему и не отвечая, спросил:

— Слушай, ты не знаешь, кто это, как зовут, где ее найти?

— А ее тут все знают, она работает продавщицей в соседнем поселке, зовут Галя, а встретить ее можно здесь, например в субботу на танцах. Приходи и увидишь, а на большее не рассчитывай, она слывет недотрогой, не таких отшивала, да и за ней тут упадает один из местных, ты его знаешь, он на соседнем участке работает, зовут Андреем, с ним лучше не связываться. Последние слова я пропустил мимо ушей.

На танцы я никогда не ходил, не тянуло, а тут еле дождался субботы.

И вот долгожданным вечером наши ребята собрались на танцы и вместе с ними пошел и я. Танцы устраивали все в том же клубе. Танцевальный зал, а точнее, фойе клуба ошеломило меня, парни и девушки стояли возле стен, была пауза между танцами. Я глазами стал искать Галю, но не находил. Потом громко заиграла музыка, и сразу все задвигалось, парни подходили к девушкам, недолго о чем-то поговорив либо уходили, либо вели девушек ближе к середине зала и там начинали танцевать, а танцевали как-то странно. Я до армии у себя на родине несколько раз ходил вместе с ребятами в соседнее село на танцы и даже несколько раз танцевал с девушками, причем это было несложно, все движения были знакомы с детства, но так как танцевали здесь я видел впервые. Я прекрасно понимал, что так танцевать не умею и потому не смогу пригласить на танец Галю и познакомиться с ней, как планировал. Внимательно наблюдал за танцующими, хотел понять, как они это делают, вроде бы несложно, но понимал, так танцевать без практики я не смогу. Потом были еще танцы, темп музыки чередовался, то быстрый, то медленный и, как оказалось, движения танцующих очень от него зависят. Самым простым и доступным для меня был очень медленный ритм, танцевать под него казалось несложно, нужно было только обнять девушку и в такт музыке переминаться с ноги на ногу, практически стоя на одном месте. «Так и я смогу теперь остановка за малым — надо чтобы она пришла», но кареокая не появлялась. Танцы продолжались, я стоял и смотрел на вход в зал.

В начале вечера через двери входили девушки и парни, поодиночке или группами, а ближе к концу было такое же движение, но в обратном направлении. Несколько раз ведущий объявлял «белый» танец, как оказалось, на этот танец приглашают не парни девушек, а наоборот. Нужно сказать, некоторые девушки приглашали меня, но я боялся пропустить приход Гали и, как мог, вежливо отказывал им и от этого чувствовал себя очень неловко. Но вот в дверях зала появилась она. Я почувствовал, как часто забилось сердце и пробираясь между танцующими, направился навстречу девушке. На лице у меня невольно сияла улыбка, но, как оказалось, не долго. Галя была не одна, рядом с ней шел парень и что-то оживленно рассказывал улыбающейся девушке. Я резко остановился, и причиной был не ее спутник, его я узнал, правда, мы не были знакомы и не здоровались, он тоже работает на шахте и зовут его, кажется, Андрей, остановила меня Галина улыбка. Девушка слушала Андрея, смотрела ему в лицо и улыбалась. Я с горечью подумал, что так ни одна девушка никогда не смотрела на меня.

Потом, после очередного танца, а танцевала Галя только с Андреем, они направились к выходу, но с танцев ушел один Андрей, на прощание слегка обняв девушку, как потом выяснилось, ему пора было идти на смену. Галя направилась к призывно машущим ей подружкам. Опять заиграла музыка, это была медленная мелодия, ведущий объявил, что этот танец последний. Я решительно направился к девушке и, оттеснив плечом какого-то парня, пригласил Галю на танец. Девушка холодно посмотрела мне в глаза, от этого взгляда у меня закружилась голова.