Викинг и дева в огне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ярец, и соответствовал своему прозвищу — с огненно-рыжей бородой, в которой поблескивали серебряные дорожки седины. Статен и могуч, как дуб.

Северин бородку, пепельно-белых волос заплетал в две косички, как и волосы, а тысяцкий, гордился бородой лопатой, доходившей до ремня. Из воинов, сражающихся на поляне, еще у троих такие же бороды и косы, как у варяга

— Нет, не застоялся. — Другой бы улыбнулся, но Северин, только сверкнул глазами. Имя, данное ему отцом, любо богу морей и ветров Ньорду, который есть сила и мужество. Вот и Северин должен был вырасти строгим и суровым".

Он скинул рубаху, под которой, на пеньковой веревочке висел кипарисовый крест, затем вытащил меч, настоящий, боевой. Обоюдоострый клинок, длиной чуть меньше метра, с короткой рукоятью, позволял ловко орудовать мечом в гуще боя. Весил такой клинок немного, и отличался идеальным балансом между ударной силой и тяжестью. Гарда украшена серебром.

Ярец не мог похвастаться таким дорогим мечом, но гарда, защищавшая руку, была шире, да еще и щитом могучий воин прикрылся. Огромным, похожим на лодку. В это прикрытие и ударил клинок варяга, и от двух могучих ударов распался щит на две половинки.

— Ах ты, тать! — взревел тысяцкий от такого урона и щиту, и своей чести, и что не сумел увернуться.

Если старшой казался могутнее, то Северьян ловчее и проворнее. Его тело, украшенное рисунками и шрамами, стало с мечом единым целым. Как бы тысяцкий не старался, зацепить противника не сумел. Но и Северьян головы не терял: понимал, что слишком много глаз кругом. Сегодня ты Ярца победишь, а завтра дружина откажется с таким в бой идти. Поэтому он ограничился небольшим разрезом рубахи соперника и, вложив меч в ножны, отступил на безопасное расстояние.

Зрители: дружинники, вездесущие мальчишки, восторженно заулюлюкали и закричали.

— Уважил, уважил старика.

— Да не прибедняйся, Ярец сын Данилов, славно порубились.

— Счас и в баньку, а потом Серафима, нам холодных щей, со щавелем, кваску с чабрецом.

Северин — Северьян хмельного не пил. Еще мальчишкой он попробовал крепкого эля, и ему так три дня выворачивало нутро, что мать сходила к провидцу. Тот предрек ее сыну гибель от хмельного. Как именно, колдун подробностей не раскрыл. Но то ли лихорадка и головная боль, то ли страх перед колдуном, но Северин никогда больше не пил ни эля, ни медовухи. И даже заморского вина.

Бога, отдавшего жизнь за спасение всего сущего на земле, он принял в сердце будучи зрелым мужчиной. В тот день стоял на дворе месяц вересень, время, когда на Родине цветет медоносный вереск, и скалы окрашиваются в розовые и, фиолетовые цвета. Так сошлось, что наступили именины святого Северьяна, коим Северина и крестили. Ему тогда это показалась хорошим знаком.

Он пришел на Русь с остатками родового племени. Дед его сражался в Варяжской сотне Византйского императора. Славный Гаральд Суровый вел их в бой. Добыли они много золота и драгоценных камней. Гарольд слыл щедрым со своими приближенными. Это золото и сделало деда ярлом. А отца Сигурда Соленого, морским ярлом, ищущим свою добычу и на суше, и на воде. Он нанял дружину, построил на наследство ни один драккар.

Северин рос шестым ребенком, третьим сыном, выжившим из восьми детей. Он рос болезненным, хилым ребенком. Мать, храбрая Магрит, часто уходила с отцом в набеги, даже будучи на сносях. Поздний ребенок, изводил ее плачем, мешал спать, и предаваться соитию, а это она любила больше, чем битву. Поэтому в одну ненастную ночь она отнесла сына на утес, там и оставила на милость богов.

Верховные боги, Один с Фреей, оказались добрыми к малышу и его подобрал отшельник. Бывший воин с одной рукой, поил младенца козьим молоком, пережевывал куски мяса и совал в захлебывающийся от плача ротик.

Отца и мать Северин увидел уже отроком. К тому времени он стал жилистым, вертким, и даже в таком юном возрасте — хладнокровным. Что — то, наверное, умерло в душе мальчика, когда родная мать бросила его одного, беспомощного, в темную грозовую ночь. И среди сверстников он выделялся бесстрашием и спокойствием

Отец взял молодую наложницу, и той захотелось стать королевой. И тогда ярл поднял восстание против конунга. Но его предали, заманили в ловушку. Драккары уничтожены огнем, убили всех, кроме Северина и десяти его, таких же юных соплеменников. У них был опытный лоцман, и они выжили. Смогли уплыть, перетерпеть голод. Пристали к берегам большого озера в Гардарике, и дальше по рекам. Набирались сил в лесах, где добрые бортники и их жены, пожалели мальчишек, откормили, отпоили молоком с медом, подлатали одежонку, да и отправили к князю от беды подальше. Город окружали каменные стены, белокаменные церкви, а терем князя, стоящий недалеко от городища, так возвышался, как горы в родном краю.

Северин показал свое искусство в бою, защищая князя от прятавшихся по лесам язычников. Он и его варяги «малая дружина» хорошо обученные и бесстрашные воины стали охраной князя и его семьи. Для викинга честь умереть с мечом в руке, и попасть в чертоги Вальхаллы, дабы пировать там со славными воинами — предками и любить прекрасных дев. И в одном из боев Северин туда чуть и не отправился.

Они с дружиной защищали одну из деревень князя от разбойников. Но кто — то, по злому умыслу вооружил это лесное отребье хорошими мечами и луками.

Защищая князя, Северин прикрывал того своим телом, всего на мгновение опустил щит, стрела пробила грудь, под левым соском и вышла на спине.

Темнота закрыла глаза. Казалось, что он ослеп, и так и не увидит Асгард — рай. Он тогда еще не верил в единого бога, и вечную жизнь представлял, как пьяный разгул и повальное соитие. Уж там-то ему от хмельного не будет вреда?!

Но валькирии не нашли дороги в эти суровые славянские земли, и Северин очнулся в какой — то избе. Вокруг царил полумрак, пахло горькой полынью, и старушечьим телом.

А вот и она, Хель, повелительница мира мертвых. Ужасная: одна половина синюшная, другая в пузырях, цвета жабьей кожи.

— О, витязь, очухался? Если будешь меня любить, я сделаю тебя бессмертным. — Карга захихикала. В седых волосах, больше похожих на паутину, переливались светлячки. Вышивка на вороте сорочки была, как у руссов, красными рунами. Значит не богиня.

— Откуда она знает мою родную речь? — удивился Северин и снова провалился во мрак.

В следующее «воскрешение» он уже лежал на деревянном полоке, его били крапивой, в бане пахло медом и мятой.

Потом его перетащили в предбанник, и крепкие руки стали разминать размягченное от пара тело, каждую, косточку. Еще не раз выносили во двор на лавку, напоили горьким отваром, и он снова забылся. Во сне его душа, легкая, как летний ветерок, парила над водами родного фьорда.

— Кто ты? — вопрошал кто-то невидимый.

Душа молчала. Северин и сам не знал, для чего он на этой Земле: может просто странник, и надо ехать или плыть дальше Он воин, и его меч может служить и императору Византийскому, или королю Англии. Северин отверг путь разбойника, вора, причиняющего смерть и разорение мирным людям. Он отныне защитник, опора князя.