Игра королев. Женщины, которые изменили историю Европы: читать начало книги онлайн

Линия наследования от матери к дочери, биологической или духовной, проходит как главная артерия через весь XVI век Европы. Отношения между женщинами образуют сложную сеть. Маргариту Австрийскую, дочь правящей герцогини Бургундской, ребенком отправили к французскому двору, где она попала под влияние могущественной Анны де Божё, а затем, подростком, ко двору Кастилии, там она стала невесткой Изабеллы и Екатерины Арагонской. Уже взрослой, Маргарита сама принимала участие в воспитании Анны Болейн.

Однако в последние десятилетия XVI века влиятельные женщины оказались совсем не в той обстановке, какую имели их предшественницы. Елизавета I, в конце нашей истории, поначалу имела много общего с Маргаритой Австрийской; но если Маргарита Австрийская к своим 20 годам пожила в четырех королевствах, то Елизавета Тюдор никогда не бывала за пределами собственной страны. Ни одна из них не имела детей, тем не менее Маргарита станет известной как La Grande Mère de I’Europe (бабушка Европы), а Елизавете больше нравилось называться королевой-девственницей.

Реформация разделила Европу и принесла этим женщинам известность более прочную, чем они завоевали бы в иных обстоятельствах. Эта книга зародилась, пусть я и не осознавала того, когда подростком прочла классическую работу Гаррета Маттингли «Разгром испанской Армады» (The Defeat of the Spanish Armada) и обратила внимание на его замечание, что к 1587-му, году казни Марии Стюарт, прошло уже 60 лет с начала формирования религиозных групп, борьбы старого с новым, «и всегда какими-то происками судьбы одну или другую группу, а зачастую и обе сплачивала и возглавляла женщина».

В так называемой гинократической дискуссии по поводу способности женщин управлять два писателя повлияли на политическое мышление своего времени в такой степени, что заслуживают особого упоминания. Один, разумеется, Никколо Макиавелли, чье сочинение «Государь» впервые неофициально распространилось в 1513 году. Вторая – Кристина де Пизан, франко-итальянская писательница и, по распространенному мнению, родоначальница феминизма: первая женщина, ставшая профессиональной писательницей. Ее произведение начала XV века «Книга о Граде женском» не утеряла своего значения к XVI столетию (и даже, наверное, к XXI), и доказательством этого послужит интерес к ней со стороны некоторых женщин в нашей истории. Анна де Божё и Луиза Савойская получили в наследство экземпляры работы Кристины, а трехтомный комплект издания Маргариты Австрийской перейдет к ее племяннице Марии Австрийской. Анна Бретонская и Маргарита Австрийская, кроме того, имели наборы гобеленов на сюжеты из «Града женщин», как и Елизавета Тюдор. Прекрасно зная о церковном изображении женщин как слабых и, по существу, не заслуживающих доверия дочерей Евы, Кристина вкладывает в уста Правосудия отповедь «некоторым авторам», которые «сильно порицают женщин», подчеркивая, что «редко встретишь хулу женщинам в житиях святых и словах Иисуса Христа и его апостолов», вопреки всем высказываниям последующих слуг Христовых.

Макиавелли, изобразивший непостоянную Фортуну в виде женщины, рассматривал войну как первостепенную задачу и удовольствие государя. Эталон добродетельного правителя Кристины, напротив, приглушал роль государя как военачальника (практическую сложность для правительницы, не говоря уж о прирожденных миролюбивых устремлениях) и подчеркивал «благоразумие», которое, в концепции Аристотеля, является основой всех остальных достоинств. Благоразумие – добродетель, характерная для большинства описанных в «Граде женском» женщин, которые успешно правили народами и странами и в древности, и в более близкой истории Франции.

Непрерывность опыта – повторение лейтмотивов и идей на протяжении всего столетия – своего рода тема этой книги. С большинством из них вы познакомитесь в процессе повествования, но один из них настолько настойчив, что требует отдельного разговора: вопрос о том, как часто обсуждения облеченных властью женщин сосредотачивались на физических возможностях их тела. Каждая из этих женщин докажет, что ее роль выходит за рамки обычной функции супруги производить наследников, однако история изобилует спорами о девственности и способности родить, о том, что женщин легче всего обидеть сомнениями в их целомудрии и желанности. Обсуждаются и такие догматические вопросы, как разделение тела государя на физическое и политическое и то, является ли это достаточным основанием возможности женского правления. Возможно, именно эта мысль стоит за словами Елизаветы I в ее знаменитой речи в Тилбури: «Я знаю, что имею тело слабой женщины, но у меня сердце и характер короля…»

Хотя сильные женщины Италии XV века, к великому сожалению, остались за рамками нашего повествования, Катерина Сфорца, возможно, один из самых поразительных примеров «тех, кто вырвался» (а также другой предполагаемый прототип новой шахматной королевы). Макиавелли, встречавшийся с Катериной, когда его отправили с посольством, описал, как она, осажденная, со взятыми в заложники детьми, подняла юбки и показала осаждавшим «свои половые органы» со словами, что, если нужно, она имеет возможность родить еще детей. Катерина, возможно, была исключительной натурой даже среди современниц, но тем не менее акцент на телесные особенности могущественных женщин есть нечто постоянное.

Сравнения с современностью зачастую некорректны, и в этой книге мы будем их главным образом избегать. Однако игнорировать их полностью невозможно. Примерно десять лет назад – 19 января 2006 года, если быть точной – the New York Times сделала двусмысленный комплимент международному собранию женщин. Было сказано: «самая интересная и профессиональная группа лидерш» из когда-либо собиравшихся – «возможно, за исключением тех случаев, когда королева Елизавета I обедала в одиночестве».

За последние десять лет многое изменилось в отношении роли женщин на международной арене. Однако многое осталось неизменным – в том числе неизвестность значительной части истории женщин. За исключением Елизаветы и ее родственниц, правительницы Европы XVI века не всегда знакомы массовому читателю англоязычных стран. В попытке изменить такое положение вещей прошу рассматривать эту книгу как своего рода «гамбит королевы»[4]. По крайней мере, одной цели мы точно надеемся достичь: доказать, что Елизавета I могла обедать в замечательной компании.

Примечание автора

Из 16 главных героинь этой книги четырех зовут вариантами имени Маргарита, еще четырех – вариантами имени Мария. По этой причине я не извиняюсь за стремление обозначить их как можно яснее, даже ценой потери последовательности. Соответственно, Маргарита Австрийская сохраняет данное от рождения имя, несмотря на три ее замужества. Маргарита Наваррская называется так и до брака с королем этой небольшой страны, поскольку под этим титулом она наиболее известна, к тому же именно под этим именем ее сочинения публикуются по сей день. Кроме того, в интересах доходчивости иной раз орфография и пунктуация даются в современном виде.

Часть I

1474–1513 гг

1

Начало пути

Нидерланды, 1513 г.

Девочка, появившаяся при дворе Нидерландов летом 1513 года, была дочерью придворного, обученной понимать движения опасного придворного танца; жизнь, в которой капитал меняли на услуги, благосклонность завоевывали лестью. Она знала, как пышные одеяния рождественной маски могут служить зашифрованным посланием, как благосостояние семьи может вырасти или уменьшиться по прихоти правителя и что в большой шахматной игре европейской политики даже она может сыграть определенную роль.

Никто, разумеется, не имел представления, насколько значительной будет эта роль.

Она прибыла последней из 18 фрейлин свиты Маргариты Австрийской, правительницы Нидерландов. В возрасте всего 12 лет ее передали незнакомцу (одному из эсквайров регента), который увезет ее из родного поместья в английском лесном графстве Кент и сопроводит в удивительном путешествии за море. Наверное, она была взбудоражена до предела и, конечно, испугана. Вероятно, ни один приезд в ее жизни, даже приезд в лондонский Тауэр спустя 20 лет, не был таким же пугающим, как этот.

12 лет от роду или около того. Нам не известна точная дата рождения Анны Болейн. На самом деле мы вычисляем ее, исходя из того, что Анна прибыла ко двору Маргариты Австрийской в 1513 году, а 12 лет – минимальный возраст, в котором девочка обычно начинала выполнять подобные обязанности.

«Она настолько умна и мила для своего возраста, что я больше обязана вам за то, что вы мне ее прислали, чем вы мне», – писала Маргарита отцу Анны. Подарок с ее стороны состоял, прежде всего, в том, что сама Маргарита имела опыт в европейской политике, беспримерный даже для XVI века. В 33 года, после шести лет управления Нидерландами от имени своего отца Максимилиана и его внука, ее племянника Карла, она стала влиятельной фигурой международного масштаба. Следить за началом карьеры Маргариты Австрийской – все равно что читать справочник «Кто есть кто» в Европе XVI столетия. В итоге она сыграет значительную роль в жизни двух самых обсуждаемых королев английской истории.

«Чем бы ты ни занималась, служи в свите леди, которая уважаема, последовательна и здраво судит», – советовала одна из руководительниц Маргариты, французская правительница Анна де Божё, в книге наставлений своей дочери. Если Анне Болейн предстояло усвоить урок, что женщина может выдвигать идеи, управлять людьми и определять собственную судьбу, она едва ли могла попасть в лучшие руки.

Немецкий ученый Корнелиус Агриппа посвятил Маргарите Австрийской свой труд «Речь о достоинстве и превосходстве женского пола». Агриппа считал, что различия между мужчинами и женщинами чисто физические: «женщина имеет такие же умственные способности, как у мужчины, такое же благоразумие и манеру речи, она идет к такому же блаженству, где нет никаких различий», а единственная причина, по которой женщины угнетены, – это недостаток образования и злая воля мужчин.

На «школьном» французском (французский был выбран языком двора Маргариты Австрийской) Анна Болейн написала отцу о своей решимости максимально использовать полученные возможности. Она писала с заметными особенностями грамматики и орфографии (она приложит все усилия, писала Анна в этом письме, чтобы научиться хорошо говорить «и писать без ошибок» по-французски), но под присмотром учителя. Двор Маргариты, наверное, был центром и власти, и развлечений, но кроме того он являлся лучшей в Европе школой. Французский дипломат Ланселот де Карл позже описывал, как юная Анна «внимательно слушала речи благородных дам, поставив себе целью подражать им во всем, и так быстро все схватывала, что очень скоро овладела французским языком».

Портреты женщины, с которой Анна Болейн встретилась в 1513 году, заключают в себе искусное сочетание посланий. После своего третьего и последнего замужества Маргарита Австрийская считала обязательным, чтобы ее изображали только в облике вдовы, черный цвет на полотнах облегчали только белый чепец и рукава одеяния. На первый взгляд, сложно было представить более грустный образ. Однако наружность могла вводить в заблуждение. Внешне такой облик являлся заявлением о самоотречении, почти слабости, мольбой о сострадании, но на деле он давал женщине и моральные, и реальные права. Роль вдовы была единственной ролью, которая позволяла действовать самостоятельно, а не как ребенок или чья-то собственность.

В геральдике черный цвет – символ loyauté (надежности). Маргарита Австрийская славилась своей надежностью, но один итальянский гость отметил, что при «ее величественной манере» она «очень мило смеялась». Черная ткань, требовавшая большого труда и очень дорогого красителя, чтобы обеспечить глубину цвета, в XVI веке была предметом роскоши. К тому же на портрете, сделанном уже в Вене, рукава Маргариты отделаны роскошным мехом горностая. Двор, при котором оказалась Анна Болейн, и в летнем дворце в Вёрне (La Veuren), и в основной резиденции Маргариты в Мехелене, славился как место культуры и роскоши. Среди иллюстрированных книг, которые Анна Болейн могла видеть в библиотеке Маргариты, находился уже известный «Прекраснейший часослов герцога Беррийского» (Trés Riches Heures du Duc de Берри), наследство от последнего мужа Маргариты, а также более современные книги, на полях украшенные цветами. Впоследствии Анна будет обмениваться записками с Генрихом VIII на полях именно такой книги.

Эразм Роттердамский являлся лишь одним из многих приглашенных в Мехелен художников и философов. На вид большое, но по дворцовым стандартам скромное кирпичное здание, дом Маргариты стал местом, где благочестивые работы соседствовали с обнаженной натурой Ренессанса. Mappa mundi (карта мира), изготовленная Ван Эйком для ее прадеда Филиппа Доброго, находилась рядом с недавними приобретениями. Одно из них, которое числилось в описях Маргариты как Ung grant tableau qu’on appelle Hernoul-le-fin (Большая картина под названием Эрнул-ле-фин), теперь называют портретом четы Арнольфини. Произведение, говорит опись 1516 года, «передал дон Диего». Дон Диего де Гевара, испанец, служивший роду Маргариты, тоже устроил свою юную родственницу при герцогском дворе, и портрет четы Арнольфини (fort exquis, изысканный, как о нем говорится в одной из последующих описей Маргариты), возможно, был знаком его благодарности и свидетельством того, насколько высоко ценились такие места.

Стены Мехелена были затянуты синей и желтой узорчатой камчатной тканью, зеленой тафтой или украшены легендарной коллекцией гобеленов Маргариты, которыми славились Нидерланды. Позже, после возвращения конкистадора Кортеса из Мексики, в коллекцию Маргариты вошли плюмаж Монтесумы, мозаичные маски ацтеков и чучело райской птицы. Как северный пионер в коллекционировании редкостей, столь любимых итальянскими меценатами, она наняла хранителя и двух помощников для ухода за своей коллекцией.

Ответственным за девочек, писала Анна де Божё, следует «обеспечить, чтобы они служили Господу, каждый день посещали мессу, соблюдали часы[5] и другие обряды, молились о прощении своих грехов, ходили на исповедь и регулярно подавали милостыню. Чтобы успокоить их, украсить их юность и поддерживать их симпатию к вам, необходимо время от времени позволять им веселиться, петь, танцевать и развлекаться в свое удовольствие, но с достоинством, без прикосновений, столкновений и раздоров»[6].

Fille d’honneur (фрейлины) не имели определенных обязанностей, поэтому еще более вероятно, что Анна наблюдала, а возможно, и участвовала в развлечениях Маргариты Австрийской. Маргарита всегда держала под рукой краски в коробке, изготовленной в виде книги, покрытой пурпурным бархатом, и часто ими пользовалась. Музыка была также важным видом досуга. Хор Маргариты стал легендарным, а она сама прекрасно играла на клавишных инструментах и сочиняла песни. Ее нотные книги составляли мессы, церковные песнопения и chansons (песни) тех композиторов, которых впоследствии выбирала Анна, когда ее интерес к музыке привлек к ней Генриха VIII.

Маргарита любила играть в шахматы. Они были изготовлены из халцедона, яшмы и серебра с позолотой. (Ее крестная мать Маргарита Йоркская, владевшая Мехеленом до нее, хранила книги о шахматной игре в кабинете, обитом лиловой тафтой.) Однако Маргарита Австрийская к тому же вела подобную игру в более широком масштабе, так в последующие годы будет поступать и Анна Болейн.

В процветающем торговом сообществе Нидерландов существовала традиция социальной мобильности. На портрете Арнольфини запечатлена не аристократическая, а зажиточная купеческая семья. Это обстоятельство, по всей видимости, тоже не прошло мимо внимания Анны. Сами Болейны, можно сказать, представляли собой пример английской социальной подвижности. Не то чтобы Анна принадлежала к столь скромной семье, как часто утверждается. Семье Болейн принадлежали капиталы от торговли, но это прадед Анны создал состояние и стал лорд-мэром Лондона. В эпоху предпринимательства Тюдоров многие знатные семейства были теснее связаны с торговлей, чем Болейны. По происхождению Анна превосходила двух других жен Генриха; ее мать, старшая дочь графа Суррея, впоследствии герцога Норфолка, происходила из влиятельного рода Говардов, а ее отец Томас принадлежал к ирландской знати, его мать входила в число наследников состояния графа Ормонда.

[4] В России эта фигура сохранила мужской пол, и такой вариант гамбита называется ферзевым. – Прим. пер.

[5] 1 Богослужебные часы, или оффиции – богослужения суточного цикла в Римско-католической церкви. – Прим. ред.

[6] Английский посол нередко наблюдал, как племянницы и племянники Маргариты бегали на воздухе вокруг костра, а зимой катались на санях, снаряженных как корабли.