– В тебе говорит вина, а не логика, милая. Но я и сам был не особо полезен, если уж честно. Ну вот разве что связь с Шериком все же сумел установить…
Ничего себе – «разве что»! Да без этого и не спасли бы!
– Ты молодец, – мрачно сказала вслух. – А я… Тарис, я осознаю, что я существо бесполезное… – И жестом остановила возражения. – Это тоже факт! Но дело еще и в том, что ты не сказал мне о настолько важном происшествии! Я понимаю, ты не хотел меня расстраивать, да и толку от меня бы не было, но… Я же не могу теперь не думать, а что ты еще от меня скрываешь?! Или будешь скрывать.
– Пока ничего. И не планирую!
– Может, и не планируешь, – вздохнула я. – Только я уверена, что стоит снова появиться проблеме, которая, как ты считаешь, может меня взволновать, как все! Сразу тайны и вранье! Вот как мы сможем быть вместе? Я не хочу вечно торчать за твоей каменной спиной! Мы ведь говорили о равном партнерстве… А ты меня равной явно не воспринимаешь. Я так не могу!
«А ты ему равна? – ехидно отозвался мой внутренний голос. – Малышка, недоучка и деревенская… козявочка!»
От этой мысли захотелось по-детски затопать ногами и заорать: «Я не козявочка!» Я даже коленки обхватила, чтобы не поддаться дурацкому желанию. Прав он, внутренний голос. И Тарис тоже прав. Но как же обидно!
А еще он может оценить мою последнюю фразу как очередной отказ… Вон как глаза потемнели… О нет!
И я поспешно добавила:
– Это не значит, что я собираюсь от тебя отказываться! Но хочу… хочу получить больше откровенности. Да, я знаю и умею меньше, чем ты…
– Это поправимо, Хелли, – мягко сказал Тарис.
– Понимаешь, я очень хочу стать тебе равной, – отчаянием сказала я. – А не приложением к умному и сильному мужчине. Как этого добиться, если ты пытаешься вести себя со мной как с комнатным цветком?
Он снова стиснул мои пальцы.
– Хелли… Ты вовсе не комнатный цветок. И не приложение! Но я так воспитан, понимаешь? Для меня женщина – это нечто нежное и опекаемое. Особенно моя женщина.
Так-то да. Таковы все мужчины, верно? По крайней мере настоящие. Так устроен мир, и, правду сказать, правильно же устроен…
– А бабушка? – с некоторым ехидством уточнила я.
– А бабушка – это бабушка, – мрачно сказал Тарис Тарг и даже слегка вздрогнул. – Это и не мужчина и не женщина, это… авторитет!
– Стану такой же, когда у меня будут внуки! – мстительно сказала я.
– У нас, – твердо поправил герцог. – Ты же выйдешь за меня замуж?
– Угу…
Обида уходила. Таяла, растворялась как утренний туман. Я улыбнулась в ответ и, не удержавшись, потянулась к Тарису. Осторожно взяла в ладони любимое лицо, провела большим пальцем по шраму и нежно коснулась губ поцелуем.
– Ты мог погибнуть, – выдохнула, оторвавшись. – Ты…
– Я жив. И собираюсь дожить до наших правнуков. С тобой.
– Обещаешь?
– Все силы приложу! Я тебя люблю… – шепнул он, касаясь моего лица с той же трепетной нежностью, с которой касалась его я.
– И я тебя. Но пожалуйста, будь со мной откровеннее?
– Я постараюсь.
И герцог Таргский поцеловал меня – сперва почти невесомо, а потом с тягучей страстью. И я забыла обо всем на свете. Почти все стало неважно…
Мы с трудом оторвались друг от друга минут через десять, понимая, что поцелуев начинает отчаянно не хватать, а на большее я была пока не готова. Хотя воспоминания о том, что происходило в лесной избушке, полыхали под закрытыми веками и превращали кровь в живое пламя.
Окончательно нас прервал вернувшийся рысенок. Он сонно зевал, но полез ко мне на колени, и Тарису пришлось отодвинуться. А мне – гладить, жалеть и хвалить нашего маленького храбреца.