Несколько глотков чая из взятого с собой еще днем термоса окончательно сделали жизнь прекрасной. А уж короткий, но нежный поцелуй Тариса — и вовсе восхитительной.
Учиться с Тарисом мне всегда очень нравилось. Это было интересно, временами забавно и уж точно очень понятно. Вот и теперь мы быстро погрузились в знакомую, привычную, как море для рыбы, стихию. Он стоял надо мной и помогал корректировать линии, а также пояснял, что вот эта черточка обязательна в третьей схеме, но не должна наличествовать в четвертой…
Когда успела измениться атмосфера, я и сама не поняла. Только что был сухой деловой тон, в мыслях только магометрия и ничего лишнего. А теперь… теперь воздух стал тягучим и густым, а все чувства разом оказались обострены до предела.
Я четко осознала, что Тарис стоит за моей спиной.
— Хелли, на этом участке карандаш лучше держать под другим углом. Минутку…
Его дыхание коснулось обнаженной шеи, а пальцы легли на мою руку и скользнули по рукаву дальше, пока не достигли обнаженной кожи. Я вздрогнула.
— Да, сейчас правильно. И увеличь давление на грифель, он не сломается, а линия будет…
Его голос вдруг тоже изменился, стал более низким и хриплым, потому фразу он заканчивал с совершенно иной интонацией:
— …идеальна. Как ты.
По телу прошла мелкая дрожь, когда изгиба шеи коснулись горячие мужские губы.
— Тарис… кто-нибудь может увидеть… — сообщили ему последние остатки мозгов в моей голове.
— Мм… Во-первых, в библиотеке практически никого нет, и уж совсем никого нет в этой секции… А во-вторых, что ты знаешь о метках-маячках?
Он так и стоял за моей спиной, направлял руку, поглаживая пальцы, и целовал шею, целовал, целовал… коротко, жаляще, страстно, куда мог дотянуться. Под воротником, до ключиц, около уха… И, разумеется, не забывал рассказывать очень нужную для учебы информацию.
— Так вот, вы будете изучать это ближе к концу второго курса, но на деле практически все студенты осваивают их уже к концу первого. Ох, Хелли, это просто преступление — быть такой сладкой девочкой… Так вот, метки я поставил, и о том, что к нам кто-то приближается, узнаю.
— А меня научишь? — Я попыталась отстраниться, потому что с каждым мигом прикосновения становились все горячее и горячее.
— Конечно, научу. Я тебя всему научу.
И почему в этом обещании мне слышится вот вообще не начертательная магометрия, не лантуанский язык и даже не шусовы маячки?!
В общем, из рук герцога я просто сбежала. Сползла под стол, и вынырнула с другой его стороны, сразу вытянув руки ладонями вперед и сказав:
— Пока хватит, пожалуйста.
Он сначала дернулся вбок, видимо, чтобы обойти стол и меня поймать, но, услышав просьбу, послушно остановился. А после усмехнулся и, взъерошив волосы, выдохнул:
— Вот знаешь, малышка Хелли, я слышал много о средствах для мужской силы, но никогда не думал, что мне понадобится что-то ОТ нее!
Он сделал несколько длинных вдохов и выдохов и уже более серьезно спросил:
— Почему? Я ведь даже не трогал тебя… особо.
Я потупилась, смущенно почесала кончик носа и призналась:
— Это все и так очень сильно меня отвлекает. Собственно, на самостоятельные занятия я сегодня загремела как раз из-за того, что думала на паре о всяком… неподходящем.
— О чем же это? — с очень хитрым выражением лица поинтересовался Тарис Тарг.
Я фыркнула в ответ и потребовала:
— А вот не заставляй меня это озвучивать! В общем… Тарис, после практики наши отношения полетели как бешеные кони! Еще недавно мы держались на расстоянии вытянутой руки, а тут нас так кинуло в объятия друг друга, что это даже начало мешать учебе! И это — неправильно. Какие бы у нас ни были общие планы на будущее, они не отменяют МОИХ планов, понимаешь? Я по-прежнему должна стать лучшей. И стану. Отношения не должны мешать.
— Хорошо, я тебя понял, — спустя несколько секунд кивнул Тарис. — Прости, это я виноват. Просто я, видимо, настолько опьянен тем, что мои чувства настоящие, что вообще себя не торможу.
— Настоящие? — недоуменно нахмурилась я.