Крутящийся под ногами Мушерал согласно мявкнул:
— Вот-вот! Ты у нас самая хорошая и талантливая самоч… то есть девушка!
— Спасибо, милый! — Я потрепала его по ушам.
— Какие у тебя завтра занятия? — вдруг сменил тему Тарис. — И вроде бы первому курсу совсем скоро выставляют промежуточные оценки. Принесешь табель? В период активных тренировок у тебя будет меньше времени на учебу, так что лучше уже сейчас понять где у тебя пробелы. Я помогу. Зимняя сессия уже совсем скоро.
Вот! С каждым словом узнаю старого, доброго Тариса Тарга! Кроме занудства в области произношения он еще и сверхответственно относится к учебе и не даст мне филонить. И это прекрасно! Не потому, что меня надо контролировать, а потому что так приятно чувствовать заботу.
Спустя некоторое время я заметила, что рысенок все чаще трясет лапами и поджимает то одну, то другую. В голову закралось здравое опасение!
— Шерик, ты не замерз?
— Ну… — Было видно, что малышу не хочется признаваться, но он все же со вздохом признался: — Разве что немного.
— Ясно, — нахмурился Тарис. Взял меня за руку и погладил пальцы. — Пойдем? Проводим тебя заодно.
Так мы и брели. Держась за руки. И осторожно высвободила я свою ладонь только у общежития.
Вся следующая неделя прошла в каком-то блаженном бреду.
Я считала, что стоит мне вернуться с практики на учебу — и любовный дурман сам собой меня покинет… Ошибалась! Жестоко ошибалась!
А еще почему-то была уверена, что стоит мне пересечь порог аудитории, как мозг послушно настроится на получение новых знаний и прекратит перебирать моменты наших случайных и не очень встреч. Они блестели у меня в голове как яркие, драгоценные камни посреди угольной пыли бытовых мыслей. И поневоле тянешься именно к ним, и перебираешь, и смотришь, завороженная игрой света на гранях…
Вот этот камешек, изумрудный, символизирует собой встречу в академической оранжерее, куда меня послал профессор Риот за каким-то нужным для ритуала растением. А у Тариса там оказалось занятие по ботанике! И четверокурсники, в отличие от нас, малышей, не толпились у одного стола, а работали каждый со своим образцом в разных углах оранжереи, весьма хорошо скрытых от посторонних глаз. В общем, задание профессора Риота выполнялось мной успешно… ровно до половины. Я даже уже взяла горшок и направлялась к выходу, когда чья-то рука дернула меня в заросли высоченных лиан с крупными листьями. А там я даже запаниковать не успела, как Тарис прижал меня к себе и так поцеловал, что все на свете стало неважно. К счастью растеньице уцелело, но это, если честно, чистая удача.
Аметист сверкал и уносил мои мысли к случайной встрече в коридоре главного корпуса академии. Вернее, я там шла и никого не трогала! Пока из-за фиолетовой портьеры не высунулась рука и не утащила меня в укромную нишу!
Сапфиром сверкали вечера в комнате герцога. О, в отличие от всех остальных встреч, они были невинны до невозможности. Ни единого прикосновения кроме приветственных объятий, никаких поцелуев кроме целомудренного прикосновения к щеке. Тарис совершенно искренне сказал, что предпочитает не рисковать и не испытывать свой самоконтроль в двух шагах от такой удобной кровати. Потому что все остальные места, конечно, позволяли нам многое, но далеко, далеко не все. А он мне все же слово дал, что ни-ни.
Не сказать, что я сожалела об этой клятве, но теперь мне стало гораздо сложнее держаться, ведь и я знала, какое именно наслаждение может подарить мне этот мужчина. И понимала, что наверняка не только такое…
Драгоценностей-воспоминаний было много. Так много, и таких сладких, что у меня совсем не получалось думать о чем-то ином. И бояться, что нас застукают, тоже не получалось, просто потому, что в какой-то момент это стало несущественно!
Вот и сейчас я мысленно просматривала картинку — сверкающий рубин! — о том, как буквально сегодня утром мы с Тарисом…
— Хеллиана Вэртззла! — вдруг грянул над моей головой голос, словно гром посреди ясного неба.
Я вскинулась, и стоило огромного труда не сказать что-то глупое в стиле «А? Что? Кто вы, злой дяденька?!»
Последнее наш профессор по начертательной магометрии точно не оценил бы! И так стоял надо мной злобный как три тысячи демонов, и, судя по тому, что вокруг подхихикивали одногруппники, стоял он тут уже не первую минуту! И окликал наверняка тоже не в первый раз!
Размягченный любовными переживаниями мозг не смог с ходу сгенерировать отмазку. Да и не помогло бы, так как профессор опустил свой взгляд не куда-нибудь, а в мою тетрадь. А поскольку его кустистые брови сначала срослись с волосами, а после недовольно сдвинулись, мне тоже следовало поинтересоваться ее содержимым.
И я посмотрела. И ужаснулась…
Профессор же продолжал лютовать!
— Итак, уважаемая аудитория, как ВЫ помните, я уже вторую пару подряд объясняю вам особенности построения схемы Даурса для перераспределения потоков сил. И напоминаю, что это очень важная экзаменационная тема, о чем я тоже распространялся минут десять в начале занятия!
Его голос уже так гремел, что хотелось сжаться и сползти под парту. А потом случилось ужасное! Препод ловко выдернул тетрадку из-под моих пальцев и демонстративно потряс ей в воздухе.
— И как вы думаете, сколько видов мисс Вэртззла зарисовала за все это время?
Со всех сторон послышались предположения.
— Три?