Песнопение бога: читать начало книги онлайн

– Так в чем перед тобой виноват я? В том, что не падал на колени перед отцом и не просил отказаться от затеи? Что не умер, когда началась трансформация? Или в том, что магия дракона не проснулась в тебе, брат? В чем именно я виноват?

– Во всем, – коротко бросил Берт, поднялся с кресла и под гулкий стук собственных сапог покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

Некоторое время я молча сидел на кровати, до боли вцепившись руками в матрас, и наблюдал за тем, как последние лучи солнца покидали небосвод. Тело ослабло, местами начали просвечиваться сквозь кожу ребра, усталость накатила, подобно лавине, но я упорно продолжал испытывать себя на прочность. Встав на ноги, которые подгибались, медленным шагом дошел до окна и приоткрыл его, впуская в комнату прохладный воздух. Листья подрагивали, в глубине леса выли волки и блеяли отрантусы – особый вид овец, попадающих из-за своей глупости и неосторожности в лапы хищникам.

После нашего разговора Берт всячески старался меня избегать. Отец тем временем начал предпринимать активные действия для подготовки меня на роль правителя – нанял лучших бойцов, магов, чтобы развивали способности и учили управлять ими. Я быстро обучался, спустя неделю безболезненно мог трансформироваться в дракона, летая с мужчиной часами по небосводу. Жители континента возрадовались, что появился преемник, что продолжит снабжать их целительными эликсирами и делать земли плодородными.

Но чем больше времени я проводил с отцом, тем сильнее ощущал жгучую ненависть брата, которая сверлила между лопаток. Из раза в раз я пытался найти повод заговорить с Бертом, но он игнорировал меня, демонстративно отворачиваясь и уходя. После бесчисленного количества попыток перестал стучаться в закрытые двери. Переключил внимание на изучение истории Аванти́на и изготовление из собственной крови эликсиров, действия которых хватило бы надолго. Отец научил меня, как обращаться с огнем, не принося вреда жителям.

«Призови огонь, что не разрушит яростью все живое, а придет на помощь. Сконцентрируйся на ощущениях, что внутри. Ты управляешь пламенем, а не оно тобой».

Если первые попытки заканчивались сожженными участками земли, то вскоре научился вызывать огонь, чья природа и сила разительно отличались от той, что я привык использовать. Пламя приятно согревало и покалывало кожу, когда я, стоя с отцом на берегу моря, окутал выброшенную на берег во время шторма сирену в огненный шар. Та билась руками и хвостом о стены, пытаясь выбраться. Я лишь наблюдал за тем, как сверкающий шар, не причиняя вреда существу, парит над морской гладью, а затем, сконцентрировавшись, убрал барьер из пламени. Сирена, зашипев, плюхнулась в воду, но хлестнула хвостом на прощание в знак благодарности.

И вот сейчас, спустя столько лет, я сижу в комнате один в кромешной тьме. Все те, кто был дорог, бесследно исчезли в объятиях смерти и собственных грехов. Достав курительную трубку, я забил ее и затянулся, откинувшись спиной к щитку кровати. Сощурив один глаз от дыма, всмотрелся в ночное небо, пытаясь понять, придет ли когда-то желанное успокоение, про которое говорила мать перед смертью.

Глава 6

Берт

С каждым годом ненависть и чувство собственного поражения пожирали меня изнутри, освобождая загнанную в клетку тьму. Я задыхался, видя, как отец боготворит Михаэля. Умирал и воскресал из раза в раз, наблюдая, как гордость за младшего сына отражалась в глазах матери.

Михаэль. Достойный правитель, который сможет повести за собой народ, словно стадо овец. Я любил брата и благодарил за те вечера, что он проводил рядом, давая возможность высказаться. Понимал, что он не виноват в том, что боги и мойры не избрали меня, не даровали магию дракона, а сделали лишь тенью, что безмолвно следовала за Михаэлем. Но ничего не мог с собой поделать – воспоминания о радостных моментах, проведенных когда-то с братом, каждый раз глушились вспышкой ненависти и отвращения к нему, беспомощности, что окутывала в свои объятия, утаскивая на дно отчаяния.

Я чувствовал себя преданным. Не семьей. Богами. С детства мне внушали мысль, что они, живя на Олимпе, слышат все молитвы. Но все это ложь. Боги заняты тем, что отвоевывают власть и могущество, истребляя друг друга. Море стало неспокойным, все чаще в водах стали пропадать существа и смертные – их обглоданные кости находили около берега спустя несколько дней. Грозовое небо то и дело проливало на землю дождь, сквозь который невозможно было разглядеть собственной вытянутой руки. Все чаще на кладбищах стали замечать восставших мертвецов, слишком близко подходивших к окраине городов и даже самой столицы, – плоть свисала, нижняя челюсть и части черепа отсутствовали, будто их раздробили острием лопаты или кочергой, руки безвольно свисали вдоль изъеденного временем туловища, бросалась в глаза хромота и некая резкость в движениях. Отец и Михаэль истребляли их, даруя покой в священном огне драконов. Пепел, оставшийся после мертвецов, закапывали в землю, поместив в глиняный сосуд. Емкость обвязывали железными цепями, а саму могилу посыпали солью.

Я сидел в углу комнаты, обхватив себя руками и покачиваясь из стороны в сторону, смотря в одну точку. Чувство одиночества убаюкивало, нашептывая ласковые слова, среди бессвязного потока которых мог различить лишь: «Прости, дай шанс, он не виноват». И я понимал, что Михаэль – лишь рычаг, опустивший заслонку моего отчаяния и ненависти ко всему божественному, наделенному магией. Я сам выстроил стену между нами, которая с каждым месяцем обрастала броней, пока не стала неприступной крепостью. Но не мог ослабить поводок злости, что так прочно затянул на собственной шее.

Я наблюдал за братом на тренировочном поле, прячась между высокими кустарниками, густым забором росшими по всему периметру дворца. Михаэль, с тела которого стекали капли пота, с прищуром обходил противника по кругу, прокручивая остроконечный кинжал в ладони. Его седые волосы, собранные в хвост, открывали взору красивое лицо – точеные жестокие черты, янтарные глаза, ярко светившиеся даже при свете дня, отражавшие внутреннюю силу и уверенность. Противником брата был Ве́дас, что часто наведывался во дворец, чтобы узнать, как идут дела на континенте. Когда в Михаэле пробудилась сила, джинн раз в неделю проводил с ним тренировки, повышая выносливость будущего правителя, и подсказывал, как увеличить силы при помощи магии. Но все знали, что Михаэлю ни кинжалы, ни мечи не нужны – его дар искрился и рвался наружу, выдавая могущество хозяина.

Тем временем брат сделал несколько осторожных шагов к Ве́дасу, который стоял со скучающим выражением лица и смотрел куда-то вдаль. Брат подался телом вперед, резко сделав выпад кинжалом. Этот удар проткнул бы джинна насквозь, но Ве́дас схватился ладонью за оружие, развернулся на месте и вырвал сталь из рук Михаэля. Отшвырнув кинжал в сторону, Высший стряхнул кровь, которая начала стекать с его пальцев. Брат, недолго думая, вскинул руку, и огонь, подобно лассо, накинулся на джинна, окружив в плотное кольцо. Ве́дас с неким удивлением посмотрел на ученика и медленно расплылся в улыбке, от которой по моему телу пробежали мурашки. Щелчок пальцев – и кольцо огня погасло, будто ветер задул его, словно пламя свечи. Михаэль нахмурился, но не отступил. Быстрым движением он начертил в воздухе полукруг, присел на одно колено и ударил кулаком по земле. В воздухе огонь преобразился в летящего орла, крылья которого достигали пары метров. Хищник, звонко щелкнув клювом, полетел на джинна, в то время как Михаэль беглыми движениями пальцев вырисовывал узоры под ногами, что начинали искриться. Огромная кобра, восставшая из магических символов, покачиваясь, выпрямилась во весь рост, раздувая капюшон и высовывая раздвоенный язык. Тварь славилась своей агрессией и желанием убить каждого, кто встанет на ее пути.

Воссозданные из огня брата орел и змея кружили вокруг Ве́даса, пытаясь добраться до него. Джинн отбивался магией, но существа были слишком озлоблены – Михаэль смог воссоздать их истинную природу. Пока Высший выстраивал защитный купол, брат поднялся с колен и в пару шагов добрался до кинжала. Лавируя между собственными существами, Михаэль резким выпадом приставил острие кинжала к горлу Ве́даса, который замер, почувствовав холодную сталь, коснувшуюся вздрогнувшего кадыка. Орел и змея, щелкнув клювом и шикнув, заискрились и осыпались на землю кучкой пепла.

Даже на таком расстоянии я чувствовал напряжение между Ве́дасом и Михаэлем. И выдохнул с облегчением, когда джинн склонил голову перед братом, признавая его победу.

– Делаешь успехи, мой друг. Это очень хорошо. Но орел и змея… ты играл нечестно.

Михаэль ухмыльнулся и провел ладонью по влажному от пота лицу. Мышцы бугрились и перекатывались, смуглая кожа придавала брату какую-то животную притягательность, манящую многих девушек. Будущий правитель, в крови которого течет магия дракона, был недурен собой – что еще нужно, чтобы завладеть всеобщей любовью?

Михаэль напоследок прокрутил в руке кинжал и резким ударом воткнул его в песок рядом с Ве́дасом, который вовремя успел отскочить. Кончик его дымчатого хвоста подрагивал от раздражения. Джинна считали не то чтобы красивым, скорее мужественным – золотистые татуировки, напоминающие руны, покрывали всю его кожу цвета мокрой земли. На бицепсах и запястьях красовались металлические браслеты красного оттенка. Изогнутые рога выступали изо лба. Огненные волосы были стянуты в хвост, желтые глаза наполнились насмешкой. Нос с горбинкой, плотно поджатые губы и борода, схожая с оттенком волос, придавали пугающий вид. В ногах клубилось облако тумана, плавно покачиваясь под его весом.

Все навыки брат применял на практике – будь то оружие или знания, полученные из книг. На одном из советов, где присутствовали родители и Ве́дас, чтобы урегулировать проблемы континента, они изъявили волю пригласить младшего сына. Брат принял это как должное и без колебаний последовал в специально отведенную комнату, окутанную магией от чужих ушей.

Михаэль, несмотря на свой молодой возраст – ему едва исполнилось шестнадцать лет, – давал дельные советы, и его слово подводило конечную черту в решении многих вопросов. Однако жители на континенте были взволнованы долгим отсутствием мойр, что дремали уже несколько веков и прекратили поддерживать защиту континента в виде невидимого купола, не позволяющего богам даже ступить на земли драконов. Со временем защита стала слабеть, молнии Зевса, рассекающие небосвод, все чаще оставляли трещины. Мо́йрское море бушевало, сносило своей яростью пегасов и выкидывало сирен на берег, и их не всегда удавалось спасти, когда начинался обход по берегу после шторма.

Континент оказался под угрозой, и тогда Михаэль предложил отцу сделать то, на что никто никогда не решался: пробудить внутренний огонь в недрах земли и окружить Аванти́н горами, на верхушках которых будет копиться защитная магия. По рассказам брата, он вычитал в одной книге, что такая магия опасна, но действенна – снеговые шапки на острых пиках будут служить нейтрализаторами для магии богов и укрепят границы. Отец, недовольный подобным предложением, долго отнекивался, грозясь испепелить каждого, кто продолжит науськивать сына и подталкивать на верную смерть, потому что это было равносильно самоубийству.

Но Михаэль славился упертым характером. Заручившись поддержкой Ве́даса, он тайно покинул дворец. Высший и потомок дракона пробирались до центра несколько часов, отказываясь применять магию, каждая частица которой будет важна. Добравшись до нужного места, Михаэль упал на колени и безвольно опустил руки вдоль тела, впитывая мощь родной земли. Оба чувствовали, как жерло вулкана – сердце континента – искрилось и переливалось янтарно-багровым оттенком. Обжигающая лава выбиралась наружу, но тут же застывала. Запах серы кружил в воздухе, пепел оседал на серую землю, где не могли произрасти ни одно дерево, ни один кустарник.

Ве́дас, как первый представитель и страж континента, передал малую часть своих сил Михаэлю, чтобы эти земли признали магию Высшего. Тело будущего правителя трясло, словно во время лихорадки, вертикальные зрачки изучали каждый участок сердца континента. Потомок дракона, словно хищник, облокотился руками о затвердевшую землю и выпустил на волю огонь, который промчался яркой лентой по каждой трещине. Но пламя это было не обжигающим, а защитным.

Михаэль кивнул через плечо Ве́дасу, и джинн через мгновение растворился в воздухе, оставив после себя лишь дымку. Будущий правитель, глубоко втянув воздух через нос, позволил дракону проснуться и призвать внутренний огонь, что спал в недрах земли. Все тело Михаэля охватило пламя. Жерло вулкана на мгновение перестало выплевывать лаву, а затем резким мощным толчком извергло огонь ввысь. Губы Михаэля тронула улыбка, когда природное пламя континента потянулось к нему и прильнуло, словно ручное животное к хозяину. Лава, что восстала из жерла вулкана, становилась похожа на девушек – длинные огненные волосы, тонкие руки и ноги, с которых летели искры. Они медленно приближались к Михаэлю, прикасаясь сначала робко, а затем более требовательно. Языки пламени ласкали тело мужчины, множа его силы. Как только последняя дева слилась воедино с Михаэлем, континент содрогнулся, и яркая вспышка света озарила все вокруг. Мужчина поднял янтарные глаза, с которых стекала, будто слезы, лава, и увидел Зевса, что метал молнии. Стоя по пояс в море, бог был в десятки раз больше потомка дракона. Будущий правитель медленно развел руки в стороны, не сводя пристального взгляда с соперника, и заговорил:

– Признай силу первого правителя и служи мне, покуда не прикажу тебе вновь забыться сном. Огонь, что течет в моих жилах, исполняй приказы и сбереги континент от богов, которые погрязли в собственных пороках. Я, Михаэль, потомок первых драконов, будущий правитель континента, взываю уничтожать любого, кто посмеет прийти со злом. Эту сделку скрепляю тем, что дарую тебе, пламя освобождения, часть своих сил. Этой сделкой скрепляю свою душу с сердцем континента. Покуда жив я, будешь жить ты.

Весь континент в ту же минуту поглотил огонь – жителей и их жилища он ласкал своим теплом, а затем взмыл вверх, образуя купол вокруг. Зевс, не оставляя попыток прорваться сквозь защиту, взвыл, словно израненный зверь, когда пламя прошлось по его молнии и перекинулось на руку. Бог что было сил ударил кулаком по воде, скидывая оковы пламени. Кожа на его руке вздулась, пузыри лопались, оголяя опаленную плоть. Зевс с ненавистью наблюдал, как из земли произрастали горы, воссозданные из лавы. Остроконечными пиками они выстраивались вокруг континента, словно верные стражи. На верхушках гор клубилась белоснежная магия, напоминающая первый снег.

Купол, который образовался вокруг континента, создал защиту от богов. Лишь когда последние нити магии соединились, Михаэль опустил руки и позволил огню потухнуть. Жерло вулкана вновь спокойно заснуло, насытившись силой будущего правителя, которую даровал ему Ве́дас.