Песнопение бога: читать начало книги онлайн

Вскрикнув, я упала на колени и вцепилась пальцами в траву. Земля содрогнулась и разверзлась под ногами Древней, которая стояла среди деревьев. Она успела вовремя отскочить и легким движением запрыгнула на спину огромному дымчатому волку, пришедшему на зов. Животное развернулось и скрылось с нимфой в лесу.

Я призвала силу природы, расширяя появившуюся трещину. Из самых недр с неимоверной скоростью навстречу устремился огромный червь, плоть которого была воссоздана из комьев грязи, глины и полусгнивших корений деревьев. Его широко раскрытая пасть обнажала два ряда зубов, состоявших из костей некогда погибших дриад и людей. Выбравшись на солнечный свет, он громко взвизгнул, изгибая пасть в ужасающей улыбке. Развернувшись, червь пополз к Древней, которая удивленно воззрилась на чудовище, позвякивающее костями и кореньями и заставляющее землю под ногами мелко дрожать. Пытаясь спасти свою жизнь, она боролась с тварью, но та лишь подпитывалась ее магией.

Это был мой шанс. Поднявшись, я схватила подол платья и на трясущихся ногах устремилась в сторону Мо́йрского моря, которое плескалось в сотне метров от алтаря. Будучи маленькими, мы часто сбегали на пляж, с визгом мчались купаться в теплых водах, а затем, нежась под солнечными лучами, мечтали стать избранными, не понимая тогда последствий подобного желания.

Моя подруга, Сэ́лия, была мертва. Она не пережила ритуал. Дриаду, истекающую кровью, оставили умирать на алтаре. Я нашла изуродованное тело ночью, сквозь рыдания предала ее душу древу, к которому Сэ́лия была привязана и которое, как тогда показалось, широко раскинуло ветви, точно объятия, принимая тело дриады. «Я хочу видеть море каждый день! – до сих пор помню искренние слова подруги. – Как было бы здорово просыпаться и засыпать рядом с ним, впитывать его дурманящий аромат!»

Я исполнила ее мечту, пусть и такой ценой.

Слезы потекли по щекам не столько от нанесенных ран, сколько от терзающих душу воспоминаний. Когда до моря оставалось не более тридцати метров, острая боль вновь пронзила все тело. Я упала на колени и закричала. Обернувшись, увидела Древнюю, которая мелькала среди деревьев расплывчатым бликом. Огромный дымчатого оттенка волк оскалился, вязкая слюна упала на траву. И тогда пазл сложился.

Древняя скрылась в лесу, чтобы удар приняла вторая нифма, сражаясь с гигантским червем, а затем первая выследила бы меня, убила и заполучила особенный дар, чтобы единолично править континентом. Но ей не удалось избавиться от соперницы, поэтому она решила убить меня. Здесь. Сейчас.

– Ты куда-то собралась? А как же наказание за непослушание?

Вскинув руку, Древняя направила поток магии в мою сторону, целясь в белые полоски шрамов на спине, которые вновь начали кровоточить. Развернувшись, я выставила руку вперед, останавливая магию природы, не позволяя причинить вред. Левую ладонь начало покалывать, слабые желтые искры начали разгораться, обволакивая тело. Я видела свое отражение в глазах волка: платье тлело рваными клочками, тело объяло пламя, превращая меня в пылающий факел, василькового цвета глаза блестели. Пустила огненную стрелу, и яркие язычки поглотили волка. Зверь, завыв, пару мгновений пребывал в агонии от боли, после чего замертво повалился на землю. Пламя перекинулось на траву, уничтожая все, что было на пути.

– Невозможно…

Древняя, похоже, наконец одолела червя и, подступив к кромке леса, замерла. Ее тело слегка потряхивало от насильно разорванной связи с волком. Воспользовавшись моментом, я из последних сил создала вокруг тела древесной нимфы огненный круг, а затем, рухнув на траву и дрожащими руками цепляясь за землю, поползла вперед. Не смогла сдержать всхлипа облегчения, когда увидела у кромки воды двух резвящихся сирен. Их жабры раздувались каждый раз, когда они вдыхали воздух, вынырнув из морской глубины. Алого цвета глаза, расщелины вместо носа, пухлые винного оттенка губы.

Заметив меня, они замерли, с недоверием наблюдая за моими действиями, чуть склонив головы набок. Коснувшись дрожащей рукой прохладной воды, я с мольбой в голосе обратилась к морским девам:

– Умоляю, спасите меня… Унесите с этой проклятой земли! Утопите, убейте, но не оставляйте меня здесь!

Почувствовала, как стремительно проваливаюсь в темноту. Лишь после того, как грубые прикосновения сменились обволакивающей прохладой и невесомостью, я позволила себе закрыть глаза.

Глава 5

Михаэль

Я парил в воздухе и соприкасался крыльями с облаками. Чувство полета дарило покой и умиротворение, которых так не хватало моей душе. Я становился целым миром – небом, огнем и землей. Я становился ничем.

Вдыхая свежий, не запачканный грехами воздух, напитывался его силой. Пламя, бушевавшее внутри, требовало выпустить на волю, но пока было рано. Слишком рано.

Сделав пару взмахов крыльями, я плавно приземлился на поляну, откуда открывался чудесный вид на Мо́йрское море. Сделав пару шагов, окунул морду в прохладную воду и сделал пару глотков, напитывая тело приятной влагой. Где-то вдали послышалось блеянье овец и уханье совы. Я выжидающе сложил лапы и устремил взор на окраину леса, откуда спустя несколько минут выбежали животные. Овцы отчаянно заблеяли, но не убежали, а наоборот, одна за другой пошли на верную смерть. Я чувствовал, как вибрируют их тела от страха, и, наклонив морду вниз, обдал животных, стоящих в десятке метров от меня, теплым паром из ноздрей. Одна овца заблеяла и начала странно подпрыгивать на месте, чуть изгибаясь. Мои глаза янтарного цвета сверкнули, и в тот же момент, распахнув пасть, я выдохнул племя. Секундные крики боли, предсмертная агония, запах жженой шкуры – и милые овцы лежали на поляне кусками жареного мяса. Не дожидаясь, пока оно остынет, я ловко подхватывал их пастью, подкидывал в воздух и заглатывал, пытаясь утолить голод, который разрастался с каждым днем все больше. Но чем больше поглощал, тем сильнее он становился.

Когда с трапезой было покончено, я довольно рыкнул и обернулся в человека, стряхивая со рта остатки непрожеванной шерсти. Жженая плоть, которая еще не остыла, приятно жгла горло. Блаженно прикрыв глаза, я раскинул руки в стороны и позволил солнечным лучам ласкать кожу. Звук бушующего моря действовал отрезвляюще. Недолго думая, я с закрытыми глазами вбежал в воду и нырнул, уплывая подальше от поляны, от которой все еще валил дым из-за выжженных деревьев и травы.

Я широко распахнул глаза и подскочил на кровати, издав протяжный стон разочарования. Один и тот же сон преследовал каждую ночь. Голод, разрастающийся в душе темной дырой, пытался сломить мою волю. Магия, что бурлила в венах и вопила об освобождении, металась, словно загнанный зверь, но я не мог позволить ей выбраться наружу. Не сейчас.

Я лежал на кровати, подсунув руки под голову, и всматривался в ночное небо, усыпанное калейдоскопом ярких звезд. Каждую ночь, проведенную без сна, задавался только одним вопросом: что я сделал не так? Чем заслужил? Что нужно предпринять, чтобы вернуть любовь брата и помочь ему освободиться от гнета собственной зависти и ненависти?

И я знал только один ответ на все свои вопросы: отдать ему Аванти́н – континент огня и пепла. Остров, от которого осталось только название. Некогда могущественная раса драконов имела власть, почитание, поддержку жителей, но чем больше разгоралась война на Олимпе, тем сильнее ненавидели моих предков.

Ве́дас, один из Высших, добровольно отрекся от титула и назначил моего отца своим преемником. Но когда мужчина только пришел к правлению, то вызывал множество недовольств – люди опасались, что он не сможет выполнить обещания сберечь и оставит жителей на погибель и произвол судьбы, как это когда-то сделала Алке́ста. Тогда джинн поклялся на собственной крови, что мой отец и его дети принесут на Аванти́н мир и спокойствие. Высший пообещал: на континент не смогут проникнуть боги, чтобы забрать ни в чем не повинные души для войны на Олимпе.

Жители континента поначалу настороженно и с опаской относились к новому правителю, но отец не опускал руки: он восстановил плодородие, использовав священный огонь, пожертвовал собственной кровью, чтобы целители могли изготовить эликсиры для излечения болезней. Бывало, что утром мужчина выходил из своей комнаты с темными кругами под глазами и неестественно бледным лицом, после чего мать тотчас же загоняла его обратно в спальню и вела все переговоры сама. Отец до беспамятства любил ее. Мать могла усмирить ярость и необузданность дракона одним лишь прикосновением или взглядом, ради которых мужчина готов был пойти на все – выслушивать многочисленные недовольства народа, что медленно начинали уважать нового правителя, использовать собственную кровь и плоть для исцеления болезней, лишь бы возлюбленная всегда была рядом и безмолвно поддерживала, не давая сойти с ума от груза ответственности.

«Мое спасение, лишь ты можешь потушить мой огонь», – так ласково называл отец супругу.

Мать, которую любили и к мнению которой прислушивались, всячески старалась поддерживать порядки на континенте. Мериса принимала во дворце нуждающихся, даровала им продукты, часть своих сил на восстановление здоровья или спасение жизни ребенка. Женщина не давала повода для бунта и тушила любую ссору на корню.

Но Мериса никогда не называла истинную природу своей магии. Когда речь заходила про войну на Олимпе, ее ладони сжимались в кулак, а лицо не выражало никаких эмоций. Лишь глаза, полные беспокойства, выдавали боль, которую она так тщательно научилась скрывать с годами.

Родители были к нам добры, когда сами были счастливы. Берт, мой старший брат, был в сложных отношениях с отцом. Если верить словам потомка могущественного дракона, он не оправдал ожиданий правителя, поставившего на кон все. Зачастую они общались на повышенных тонах, пока в комнату не влетала, словно фурия, мать и властным тоном отправляла спорщиков по разным комнатам.

После таких разговоров я находил Берта в своих покоях, съежившегося в углу. Тогда я усаживался рядом с братом, обхватывал его содрогающееся от слез тело и молчал, ожидая, пока он сам все расскажет. Лишь после того, как влага на щеках засыхала, Берт начинал говорить. Это помогало ему избавиться от тяжести в душе.