Евгений показал ей образец, разрезав один кусок.
— Отлично, — одобрила она.
— Галина Ивановна, — обратился к ней Палашов через небольшую паузу, бодро продолжая кромсать куриное мясо, — я прошу вас, чтобы вы не стеснялись и приезжали, приходили навещать Милу, Ванечку и меня, когда вам заблагорассудится. Меня, скорее всего, вы будете видеть не так часто. Работа такая. Но Миле, мне кажется, сейчас нужна ваша поддержка как никогда. Да и вам, должно быть, непривычно будет оставаться без неё. В общем, в любое время дня и ночи мы вас ждём у себя. И если понадобится что-то помочь здесь, в вашей квартире, я всегда готов. Но лучше предупреждать немного заранее, чтобы я время освободил. Хорошо?
— Ты себе даже не представляешь, как хорошо!
Галина Ивановна достала из шкафа тёрку, потому что, пока Женя говорил, успела почистить и помыть морковь. Он уже тоже заканчивал с нарезкой.
— Ты не ошибся в моей дочери. Она всё выдержала. И к великому счастью тебя дождалась. Признаться честно, можно было объявиться и пораньше. Сердце кровью обливалось смотреть на её мучения. Да и тебе, как я понимаю, досталось будь здоров!
— Вы же меня, дурака, знаете. Пораньше никак не мог. Боялся. Сам весь измучился. Не могу я с вами всех подробностей обсудить. Но вы женщина опытная, должны сами понять. Я от вашей дочери завожусь с пол-оборота. Кстати, сейчас самое время высказать мне претензии, пожелания, и вообще определить наши отношения.
Палашов посмотрел на неё внимательно и отправился к раковине мыть нож. Галина Ивановна наклонилась к тумбочке за глубокой сковородой. А затем, пока ставила её на плиту, выкладывала в неё морковь, вливала растительное масло, чистила лук и продолжала готовить, говорила:
— Первое впечатление у меня от тебя было ошеломительное. Но ты понимаешь, что это не твоя заслуга. Я не ожидала такого от Милы. Обычно с компетентными и проверочными органами и инстанциями общается мой муж… то есть бывший муж, а я вращаюсь больше в среде студентов, преподавателей и научных сотрудников. Мамуля моя прожила всю жизнь в деревне, а незадолго до смерти сестра Соня забрала её к себе в Рязань. У Олега Андреевича родители медики. Не приходилось как-то с правоохранительными органами сталкиваться. И тут Мила приводит взрослого мужчину, следователя…
— Только это я её вёл, а не она меня, — усмехнулся мужчина. — Нужно картошку почистить?
— Да, пожалуйста. Она в ящике в холодильнике.
Евгений занялся картофелем, а Галина Ивановна продолжила:
— Первое время я была в шоке. И от тебя с твоими откровениями, и от глубины взаимности, которую Мила продемонстрировала. Но ты был настолько верен своему слову, приучил меня регулярно отвечать на твои звонки, хотя то, что мы затеяли за спиной у девочки, не делает нам с тобой особой чести…
— Галина Ивановна, вам не делает чести представление о том, что вы спасали человека? — уставился на женщину Палашов. — Вы двоих спасали. И только вы могли спасти. Про Милу я не говорю, она ваша дочь. Вы мне очень, очень, помогли. Мне реально было тяжело. Не заставляйте меня тут жалобами истекать. Это уж точно чести мне не сделает. Прекращайте терзаться. Тем более вы не зря старались. Вы же, по сути, для Милы это делали. Для её будущего.
— Да. Для меня станет наградой, если Мила будет спокойна. А если она будет ещё и счастлива…
— Я ради этого делаю всё, что в моих силах. И буду дальше стараться.
— Я тебе верю, Женя. И Мила тебе верит. Я как раз собиралась тебе сказать, что ты полностью это заслужил. Твоё завидное постоянство и неравнодушие, все наши тайком пережитые волнения нас удивительно сблизили. И я очень рада, что всё у нас меняется к лучшему.
— Мне бы хотелось, чтобы Олег Андреевич тоже в этих переменах участвовал.
Галина Ивановна взглянула на него, помешивая курицу.
— О! Согласна. Это было бы замечательно.
— Только есть одна незадача: мы-то с вами общались постоянно, а что думает Милин папа я могу только догадываться. Вы рассказывали ему о моих звонках?
Женщина вздохнула и ответила:
— Нет. Никому не осмелилась рассказать. Он знает всё только со слов Милы. Но если ты, Женя, повторишь ему свою тираду с прошлого лета, высказанную мне, когда привёз его дочь, и объяснишь, что происходит между вами сейчас, думаю, он тебя поймёт. Он же мужчина, в конце концов. Должен понять.
— Он ещё отец девчонки, притом той, о ком мы будем говорить, а это не одно и то же.
Палашов провёл тыльной стороной ладони правой руки, в которой удерживал нож, по вспотевшему лбу.
— Опыт общения с людьми у тебя, как я понимаю, богатейший. Так что и с Олегом Андреевичем ты справишься, — подбодрила Галина Ивановна. — Главное — Мила и малыш, твоё желание быть с ними. Остальное всё приложится. И потом, с Олегом всегда могу помочь и я. Ты с тараканами разбирайся, которые там у вас с моей дочкой ещё с прошлого года развелись.
На кухню зашла Мила и воскликнула весёлым счастливым голосом:
— Секретничаете?! Мне косточки перемывали? Как вкусно у вас тут пахнет!
И тут Галина Ивановна воочию увидела подтверждение, что всё правильно, что не может и не должно быть иначе. Женя тут же весь раскрылся ей навстречу, губы растянулись в улыбке, глаза лучились теплом.
— По-другому и не может быть — мы для тебя стараемся! Договоришься с отцом, чтобы он встретился со мной? Пора с ним хорошенько познакомиться.