Павел шёл за ними, мучаясь правомерным вопросом.
— Пя-па, — повторил Максимка.
— Нет. Па-ша.
Второй раз Павел был на этой просторной кухне с круглым столом посередине. Лиза повернулась к нему и протянула мальчика:
— Подержи, пожалуйста. Я чаю тебе налью.
Пашка в изумлении прижал к себе малыша, испытывая странные чувства с маленьким живым человеком в руках, а тот, не раздумывая и не теряясь, запустил ему палец в ноздрю и принялся тянуть в сторону со всех сил. Пашке от резкой боли на глаза навернулись слёзы, и он мужественно зашептал:
— Макс, отпусти, пожалуйста, очень больно.
Ребёнок послушался.
Лиза достала чашки, заварку. Она стояла спиной и не видела проделок сынульки.
— Пя-па! — радостно вскрикнул мальчик.
Не оборачиваясь, Лиза засмеялась.
— Нет, Макс. Па-ша. Кажется, Паша, ты ему понравился.
Так непривычно, так чудно́ было держать на руках карапуза, ощущать это маленькое, цепляющееся за тебя живое тельце, заглядывать в эти большие красивые тёмные глаза. Он так и присел с ребёнком на стул и посадил его на колени к себе лицом, поддерживая за подмышки.
— Лиза… Это ведь мой ребёнок, да? — Пашка всматривался в черты Максимки.
— С-с-с-с, — Лиза облила руку горячим кипятком.
Пашка бросился было к ней, но она остановила его:
— Ничего. Сиди-сиди.
Она включила холодную воду и подставила руку под струю.
— Нет, Павел, это не твой ребёнок.
— Но это же очевидно, Лиза, — перекрикивая воду, повысил голос Пашка. — Он мой. Мой сын.
Лиза спокойно возразила:
— Нет. Он не твой.
— Тогда Виктора?
— Нет. И не его. Он мой, ясно? Мой и всё.
— Это-то понятно, — разочарованно пробурчал Пашка.
— Но ты мне очень тогда помог.
Она выключила воду и продолжила приготовление чая.
Максимка крутил Пашкину пуговицу.
— Ты тогда забрал мои таблетки, а баночку спрятал, и я среди переживаемых безумств забывала, что их надо принимать. Потом, когда ты так же стремительно, как появился, вдруг исчез из моей жизни, я узнала, что жду ребёнка. Я сказала об этом Виктору, но он открестился от меня. Огромное пузо — это тебе не загадочные синяки на ляжках! И я, наконец, смогла расстаться с этим хорьком.
Пашка усмехнулся своему словцу, которое помнила Лиза, и почувствовал, как трыкнули нитки на его рубашке — это Максимка крутил-крутил, да и оторвал пуговицу.