***
В знакомой нам палате номер шесть царило уныние.
Надежда Константиновна и Екатерина Вторая лежали на своих кроватях, дружно отвернувшись к стенам.
Сонька Золотая ручка, наоборот, разглядывала заправленное чистым бельем бывшее койко-место Марфы Оплеткиной. Кокетливо поставленная уголком подушка раздражала до слез.
– Да-а… неожиданно… да уж… кто идет на завтрак, пока двери открыты?
Сонька все делала бесшумно, удивляя сокамерников, в смысле – соседок по палате.
Постояла, ожидая, да и пошла себе на выход.
Завтрак, например, с восьми до девяти, в восемь сорок пять дверь закроют. Открыть из коридора можно, а из палаты – нет, и голодай до обеда!
Ловко выскользнула, тихонько прикрыв дверь, но вернулась быстро, минут через пятнадцать, ласково поглаживая животик.
– Дамы, – сообщила Сонька, завалившись на свою постель, – последние новости! Наша Марфочка покинула земную юдоль не одна. Ясновидящая по соседству ушла в мир иной с ней одновременно! Более того, погибла Надя-дурочка, ее прибила соседка по камере. Какой улов, дамы, в морге три трупа в одну ночь! Надежда Константиновна, как вы думаете, чьи это происки?
– Я Татьяна Константиновна, – внезапно поправила ее Крупская, спустила ноги, осторожно поднялась, держась за спинку кровати. Наклонилась, вытащила тапки, обулась, даже притопнула ногой.
– Ваше императорское величество, что это с ней? – обратилась Сонька к Екатерине, не сводя глаз с Крупской.
– Не императорское. Анна Михайловна я, – величество тоже поднялась и поправила свой халат, – вы к начальству… Татьяна?
– Да, дома дел много. Что-то я загостилась.
– И я с вами, завотделением точно на месте, – добавила бывшее величество.
– Ноги не болят, согнуться могу, сердце работает. Кое-что вспомнила, – отстраненно сообщила бывшая Крупская.
– Голова не кружится, не морозит. По-моему, у меня есть дочь. Выходим, – отчиталась и соседка.
Сонька обалдела и сначала молча осмотрела обеих.
Ишь, деловые какие!
– Дамы, вы хорошо подумали? – вкрадчиво спросила она.
– А вы, Софья? Стоит ли тут сидеть, жизнь-то пролетает!
Дамы ответ не получили и ушли.
Сонька хмыкнула. Выйти хоть успели. В столовую, значит, попадут.
Странная ночь.
Дамы, кажется, ни с того, ни с сего, пришли в себя.
А стоит ли тут сидеть… еще как стоит. Почему-то гораздо лучше, чем в настоящей камере. Выбора не было – или туда, или сюда.
Ваше благородие, госпожа разлука,