– Правда? Странная шутка.
– И раздражающая, сир. В один день он направлен на конюшню, в другой – на крыши южного крыла. Сегодня, к примеру, на кухню, вчера вечером – на сторожку в парке.
– Надо же, – Элизабет стало интересно, – говорите, на сторожку… Вчера вечером, вы уверены?
Поскольку она покраснела, Манфред инстинктивно поднес ей графин с водой, но она подставила ему винный бокал. Из соображений экономии камергер сперва всегда разливал уже початые бутылки. Одна была открыта вчера, но никто не спросил вина, неслыханно. Пользуясь случаем, он обошел с ней весь стол. Протянувшему бокал Лисандру он лишь подкрасил воду одной каплей.
– Не любишь, когда шпионят за твоим тайным убежищем, кузина? – решил Тибо.
– Не в этом дело. Просто… вчера…
Вспомнив про ужа, она запнулась. Гийом взял ее за руку и рассказал всё сам. Остальные, потеряв аппетит, отложили вилки.
– Уж – это из репертуара Батиста, – заметил Лисандр.
– Но он тут ни при чем, – сказал Гийом.
– Вы кого-то подозреваете, капитан? – спросила Эма.
Гийом с Элизабет переглянулись. Он колебался.
– Здесь все свои, – ободрил его Тибо.
– Честно говоря, сир, я подозреваю вашего кузена Филиппа. Он только и делает, что насмехается над стройкой…
– И он отлично знает, что я боюсь змей, – прибавила Элизабет.
– Я тоже это знаю, – заметил Тибо.
– Да, но тебя, кузен, я ни в чем не обвиняю. К тому же у тебя нет времени охотиться за ужами и вырезать страницы в книге.
– У меня нет времени даже выдумать подобное.
– Филипп слишком ленив, чтобы вырезать страницы, – заметила Эма.
– Надеюсь, что так, капитан, – тихо вставил Лемуан. – Все-таки это ваш будущий шурин.
– Он завидует, – сказала Элизабет, – и становится желчным.
– И откровенно мерзким, – подбавил Гийом.
– Что ж, так поговори с ним, кузина. Прямо и открыто, – предложил Тибо.
Элизабет поднесла бокал к губам. Она избегала общества своего брата-близнеца. Она и так провела с ним девять месяцев в утробе матери, ей этого хватило. Она стыдилась его. Скорее уж она упросит родителей, чтобы они потребовали у сына вернуться домой и избавили двор от его пагубного присутствия.
– Хочешь, напишу твоему отцу? – как нарочно предложил Тибо. – В конце концов, Филипп давно мотает нам нервы.
– А если он не виновен в случае с ужом? – возразила Эма.
– Зато виновен в высокомерии, это уж неоспоримо, этого у него не отнять. Двор может выгнать его за тунеядство. Где отработка на ферме? Кто-нибудь видел, чтобы он хоть раз работал на ферме?
Годами Тибо сносил своего двоюродного брата, стараясь его не замечать, но хватило и капли, чтобы переполнить чашу его терпения. Однако развить мысль он не успел: Эму больше заинтересовал телескоп, нежели уж.
– Господин Лемуан, вы упомянули конюшню. А там, случайно, не происходило ничего необычного?
Лисандр вдруг вышел из оцепенения:
– Зодиаку отрезали хвост, госпожа.