– Вот именно, сложились… – пробормотала Эма.
– Что ты хочешь сказать? – спросил Тибо.
– Я хочу сказать, что телескоп нарочно двигали, чтобы связать все случаи вместе. Чтобы мы не смогли всё списать на случайность. Возможно, чтобы посмеяться над нами, – сказала она, вскинув голову. – Как бы то ни было, виновник весьма пронырлив и действует изнутри.
Какое-то время слышно было только, как стучит по тарелке вилка Лисандра, который решил-таки доесть горошины. Выходит, во дворце есть некто с дурными намерениями, кто притом в курсе всего. Не этот ли человек и вышел тогда из туннеля в Северном крыле, не привлекая внимания? Там, под землей, они нашли закрытую шахматную доску, спрятанную ладью и откормленных сахаром муравьев. Очевидно, кто-то воспользовался тем ходом прежде, чем он был завален. И если этот кто-то теперь изводит всех подряд, значит ли это, что он действует по приказу Жакара?
– Даже без всякого телескопа, – заметил Гийом, – достаточно взглянуть на список жертв, чтобы понять, что он неслучаен. Ваша посыльная, сир. Ваш Лисандр, ваша кузина и я сам…
– Другими словами, мое окружение…
– Все мы – как стрелки, которые указывают остриями на вас, сир. Ну а вино дает понять, что незнакомцу не составит труда добраться до вашего стола. До вас.
Острия стрел! Ужасный образ. У Тибо возникло то же неприятное чувство, какое не покидало его всю зиму, когда он пытался вязать: клубок убегал, спутывая нитки в немыслимые узлы, петли распускались или вдруг раздваивались, будто по указу чьей-то злой воли. Но тогда, зимой, это была лишь шерсть. Теперь же…
– Капитан, – решил он, – с сегодняшнего дня вас всюду должен сопровождать телохранитель.
Гийом хотел возразить, но Тибо уже говорил камергеру:
– Манфред, устройте так, чтобы все во дворце и днем и ночью запирали двери. Дамы, у которых исчезли украшения, уже завели такую привычку, но остальные, возможно, нет. И проследите путь этой проклятой бутылки. Найдите мне того, кто вклинился между Мартой и вами. Также я хочу, чтобы впредь малейшее происшествие тут же сообщалось мне лично. И, Манфред, никому ни слова о том, что вы здесь слышали.
Манфред повернул к королю оскорбленный профиль; он все зажимал горлышко бутылки салфеткой, как будто останавливая кровотечение. Гийом подождал, пока он займет свое место между двух гобеленов, и решился задать больше всего мучивший его вопрос:
– Что касается свадь…
– Ну уж нет, капитан. Вы женитесь, – отрезал Тибо.
– Сир, времена трудные, я, мы…
Тибо хлопнул по столу ладонью.
– Обвенчайтесь же вы, капитан, кузина, обвенчайтесь наконец! Больше мы к этому не возвращаемся. У вас свадьба двадцать второго ноября, ровно через восемнадцать дней. Точка.
– Но обстановка слишком напряженная, сир…
– Капитан, сколько раз вам повторять? Нам нужно счастливое событие. Сча-стли-во-е! К тому же сами посудите: на большом празднике весь двор предстанет перед нами как на ладони. А подготовка к нему займет всех, тем самым спутав недоброжелателю карты.
Вновь воцарилось молчание: каждый обдумывал про себя соображения короля. Гийом считал, что, напротив, большой праздник создаст идеальные условия для самого дерзкого покушения. И ему совсем не нравилась мысль провести такой драгоценный день своей жизни, стиснув зубы. Элизабет же не видела никаких причин для спешки. Счастье было для нее дороже чести, да и сторожку не достроили.
Эма слишком хорошо знала Тибо. Каждая его ошибка была следствием излишнего оптимизма. Слишком уж часто он полагался на свою счастливую звезду. Сначала поединок, теперь – свадьба. Ему не хватало осмотрительности. А для монарха, чье правление так хрупко, этот недостаток мог стать роковым. Она поймала его взгляд и отрицательно покачала головой. Он отвел глаза.
Лисандр тем временем разглядывал невесту с женихом. Они сидели, одинаково скрестив руки и наклонив лбы под одним углом. Ему казалось, что они идеально друг другу подходят, и именно он сумел их убедить:
– Король с королевой тоже поженились не в самое удобное время. Помните? Прямо посреди погони… На корабле ведь тоже всем не хватало счастья. Разве не хорошо было? Хорошо.
И правда. Принц Тибо и тайная пассажирка обменялись медальонами в матросских штанах, при куда худших обстоятельствах, и тем самым подарили команде самый трогательный момент за все плавание. Воспоминание подействовало на Гийома. Он повернулся к Элизабет и улыбнулся ей той особой, только ей предназначенной улыбкой.
– Хорошо, кузен, – она улыбнулась в ответ, – оставим все как есть.
– Превосходно, – подытожил Тибо.
Он поднял бокал и, не останови его в последний миг Эма, отхлебнул бы крови.
– Капитан, – прибавил он, отодвигая бокал подальше, – вам нужны соответствующие галуны на мундире.
– Зачем? Разве я меняю ранг?
– В известном смысле, да. Хочу видеть вас в новом кителе с золотой звездой на каждом рукаве.