– И потому все здесь дышит доверием, госпожа, – подтвердил Мерлин, не теряя настойчивости. – Однако я имею в виду место, нейтральное для обоняния. Не луг, не сад, не кухня.
– Библиотека, может быть?
– Книги не затхлые, госпожа?
– Нет, разве только некоторые.
– А чем покрыты стены, ваше величество?
– Лакированным деревом.
– Лак обновляли давно, госпожа?
– Кажется, несколько веков назад.
– Гобелены, ваше величество?
– Ни единого.
– А что на полу, госпожа?
– Ковры.
– Что ж, их скатаем по случаю. Затем подметем… Да. Да-да. Библиотека подойдет, ваше величество. И я почту за честь, если король удостоит нас своим присутствием.
– К несчастью, мэтр Мерлин, главная особенность короля – его отсутствие.
Парфюмер галантно улыбнулся, чувствуя некоторую неловкость, и поцеловал королеве руку (возможность провести ключевые наблюдения: тип кожи, ее температура, естественный запах). В этот момент и появился Тибо. Мерлин почуял его издали. Спиртное и выгребная яма. Истинная пытка: он скорее спрятал нос в платок.
– Стоит исчезнуть на пару минут, и что я вижу? – пошутил Тибо.
– Тибо! Наконец-то! Куда ты пропал? – воскликнула Эма.
Мерлин был до того выбит из колеи, что не смог даже поприветствовать короля. Еще никогда не встречал он такого буйства ядовитых запахов. Ни один из трактатов о правилах хорошего тона (а он прочел их немало) не давал указаний, как предложить монарху помыться. К счастью, Эма взяла все в свои руки.
– Ты воняешь, дорогой.
Интимный разговор: Мерлин заткнул уши. Платок тут же упал на землю – новое испытание!
– В ванну, король! – продолжала Эма, толкая мужа в сторону дворца. – Мэтр Мерлин, мы вас оставим. Вы на нас не обидитесь?
– Напротив, госпожа.
Парфюмер смотрел, как они удаляются, держась за руки. Его восхищение королевой все росло. Какое самообладание.
Через несколько часов он снова встретился с королевской четой – в библиотеке, как и было условлено. Большое, обитое деревом помещение до того напоминало внутренность судна, что Тибо пожалел, что редко сюда заглядывал. Эма заставила короля отдраить себя как следует, грозясь, что, если он будет так смердеть, она снова тайком куда-нибудь уплывет. Кожа у Тибо была вся в ссадинах, ногти местами содраны, но в остальном внешний вид был безупречен, если не считать повязки величиной с небольшую тыкву, которую наложил ему на запястье Лукас, молясь, чтобы все обошлось растяжением.
Посреди комнаты в окружении нитевидных свечей возвышался загадочный сундучок. Будто святыня. Мэтр Мерлин торжественно открыл его, и все увидели четыре яруса бессчетных крошечных колбочек, каждый из которых вмещал одно семейство запахов (восточные, цветочные, фруктовые, лесные). Он поводил пальцами над своей коллекцией, будто помогая нужной эссенции воспарить над ней, выбрал наконец одну и поводил ею под носом. Он протянул колбочку Эме, не давая в руки, поскольку каждый такой сосуд вмещал плоды многомесячных усердных поисков и старательной возгонки.
– Фиалка, – произнес он.
Крепкий, глубокий, захватывающий запах. Эма была покорена. Тибо стало любопытно, и он склонился над склянкой, вдохнул полной грудью и чуть не рухнул со стула.
– Боже, Мерлин! Да этими малютками человека убить можно!
– Потому, сир, в Гильдии парфюмеров такой строгий отбор.
Мэтр Мерлин взял огромное павлинье перо и миниатюрную записную книжку с тончайшими листами.