Он сильнее потянул за крюк.
– Понятно объясняю?
– Да.
– Точно?
– Точно.
– Хорошо. Задача простая. Молчать и слушаться. Сможешь?
Эсме кивнула, потому что звуки больше не выходили из горла.
– Хоть раз откроешь записку, которую тебе дадут, твоя семья поплатится. Сестра первая, потом родители. Скажешь кому угодно хоть слово, готовься к худшему.
Эсме сглотнула подступивший к горлу ком. Зловонное дыхание скрытого тушами незнакомца заполняло все вокруг.
– И еще… Нам нужно доказательство твоей верности. Завтра, здесь же, в это же время, придворная аптечка. Она почти была у нас в руках, мы ее упустили, но вернем. Каждому свой черед, все по справедливости, так? Нельзя же два раза обещать этим болванам, Плутишу с Фуфелье, частную практику. Не открывать же им второй раз больницу, чтобы они стащили препараты.
Сердце у Эсме екнуло. Ей нужно выкрасть придворную аптечку? Во-первых, она понятия не имела, где спрятаны сокровенные склянки. Во-вторых, даже знай она это, ни за что не сможет так поступить с Лукасом. Она подумала, что сумеет обойтись лакричными пилюлями, какими-нибудь безвредными микстурами. Но незнакомец прибавил:
– Если обманешь, ты знаешь что к чему. Сестра первая.
Вновь повисла тишина, до того тревожная, что Эсме казалось, будто она слышит стоны убитых ягнят.
– Поздно идти на попятную, посыльная. Думаешь, мы идиоты? Ты прекрасно разыграла эту комедию, так что теперь держи свою роль до конца. Раз сунула палец в шестерню, уже не вытащишь – только руку оторвешь. Так-то, красавица. Ты знаешь все, что должна. Остается только скрепить твое новое подданство.
Подданство… Эсме замутило.
– Каждый делает это по-своему. Ну а ты…
Он шагнул вперед, притянув к себе посыльную крюком, и кислое дыхание ожгло ей губы. Огромной пятерней он схватил ее за подбородок и прошептал похотливо:
– Поцелуй меня, как целуешь своего доктора.
Он прижался ртом к ее губам. Жуткий поцелуй. Омерзительный, бесконечный. Наконец он отнял рот и грубо толкнул Эсме к выходу. На ватных ногах она добрела до Зодиака, вцепилась в его гриву, и ее вырвало на траву. Никогда она так ясно не чувствовала себя уязвимой просто из-за того, что родилась женщиной.
Она как можно скорее миновала высеченные в склоне ступени, так что Зодиак едва не спотыкался. Затем во весь опор доскакала до дворца и кинулась на свою жалкую постель прямо в сапогах, кусая кулаки, чтобы не заплакать. Всю ночь она пыталась придумать, как отдать придворную аптечку, не отдавая ее. Но когда небо в окне окрасилось нежным розовым цветом, все еще не знала, что делать. Утро, уже. Она вышла на улицу коротким путем, через лестницу для прислуги. Если пойти завтракать сейчас, есть шанс пересечься с Лукасом.
Однако доктор опередил ее: он уже выходил из кухни, прихватив с собой кулек булочек с шоколадом. Увидев, что Эсме идет ему навстречу, он замедлил шаг и не думая протянул ей еще горячий кулек. Она вздрогнула.
Они не заговаривали с того самого утра, когда проснулись, сплетенные в одно целое. С тех самых пор, как Лукас, натянув ей одеяло до самого уха, чтобы она не слышала, прошептал то, чего она не забудет. Он прекрасно усвоил указания короля, их причины, их важность, но всецело подчинить себя интересам государства ему удавалось с трудом. Он искал средний путь: как отвергать девушек из хороших семей, не оскорбив их, как поддержать Эсме, отвернувшись от нее, как страдать, принимая страдание. Как угостить ее шоколадными булочками, проходя мимо.
Она не взяла кулек. Лукас печально улыбнулся в ответ, и она задержала взгляд на его губах, таких же совершенных, как и все его черты. Вдруг их заслонил вчерашний мерзкий поцелуй. К горлу подступила тошнота. Пасть из скотобойни – вот ее будущее. А рот Лукаса все отдалялся, безвозвратно уходя в прошлое.
– Что вам надо от меня, доктор Корбьер? – бросила она куда презрительней, чем хотела.
– Ничего. А вам, посыльная? Готовитесь к очередному безработному дню?
– А вот и нет. С работой у меня теперь все прекрасно.
Она огляделась. Час был ранний, вокруг не было ни души, если не считать садовника, который чистил обрамлявшие пруд камни: слишком занят, чтобы их заметить, слишком далеко, чтобы слышать. Она толкнула Лукаса, будто отпихивая с дороги, и быстро шепнула:
– Шкатулка с ядами, сегодня, настоящая.
Он отпрянул головой. Шкатулка? Ни за что. Он стал врачом, чтобы жизни спасать. Он клятву давал. Он едва не потерял шкатулку, она чудом вернулась нетронутая, благодаря мировому судье. И отдавать ее назад в руки убийцы он не собирался. Но на какой-то миг он встретился глазами с Эсме. Зеленые как луга и твердые как нефрит: ничто не помешает посыльной исполнить поручение. Уж лучше облегчить ей задачу и уменьшить масштабы бедствий. Вновь срединный путь.
– Я так и не нашел ключа от своей комнаты, – заметил он и зашагал прочь, не зная куда: может в парк, а может к опушке, на холм.