Религия и церковь в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Единый ярлык, прикрепленный к столь различным течениям современного религиозного модернизма, дает возможность буржуазной прессе притуплять социальную значимость деятельности целого ряда прогрессивных священнослужителей и объяснять ее как проявление чисто индивидуальных странностей. Практическая деятельность всех этих священников опирается на какое-нибудь из новейших течений в современной философии религии или чаще всего на совокупность всех течений модернизма.

Самого Дж. Робинсона если не по возрасту, то во всяком случае по той роли, которую его теоретические взгляды играют для обоснования радикальных перемен, а также по своеобразному почерку его практической деятельности следует отнести к «злым молодым церковникам» Англии.

В предыдущей главе рассказывалось о его роли в знаменитом судебном процессе по поводу разрешения на публикацию порнографического романа. Это событие немедленно поставило его в центр внимания широкой публики Англии. Кроме того, Дж. Робинсон никогда не упускал возможности широко провозглашать свои крайне пессимистические прогнозы в отношении будущего Церкви Англии и христианства вообще. Высокопоставленные церковные деятели, как правило, не выступают с подобными заявлениями и пытаются избежать признания кризисного положения религии и церкви. Своей откровенностью в этой области Робинсон не раз шокировал своих коллег-епископов и буржуазных читателей. В книге «Честно перед богом» пессимистических прогнозов почти нет, хотя общая направленность этого труда говорит о том, что автор всецело опирается на них. Но последующие работы — журнальные и газетные статьи, книги и другие источники — изобилуют прогнозами о скорой гибели церкви. Характерна в этом отношении его статья в журнале «Нью стейтсмен» под многозначительным заглавием: «Сможет ли англиканство выжить?»[95]

В этой статье епископ Робинсон приводит ряд статистических данных, обнаруживающих кризисное положение дел в англиканстве, и без всяких оговорок делает заключение о том, что Церковь Англии в своей настоящей форме обречена на гибель. Эта мысль подчеркивается при помощи метких стилистических средств (уже отмечалось, что он мастер броского, яркого выражения): «До сих пор Церковь Англии жила, опираясь на свое прошлое, довольствуясь продолжительным периодом вялого осеннего загнивания». Такой «трезвый пессимизм» Робинсон распространяет и на будущее христианства в целом. Единственное, на что надеется епископ, — это сохранение христианской религии в сильно измененном виде благодаря усилиям небольшого числа «радикальных священников», которые не боятся порвать со всеми старыми формами религиозной пропаганды. «Я верю, что существует достаточно радикальное меньшинство, которое при необходимости готово дать всему рухнуть, будучи уверено, что, если церковь желает приобрести жизнь, она должна потерять ее — для других».

Пять лет спустя, в 1970 г., в книге «Христианская свобода в обществе, где все дозволено» Робинсон опять привел массу убедительных данных в пользу тезиса, что Церковь Англии обречена на гибель. И тут, как бы отвечая своим критикам из церковных кругов, которые недоумевают, как может человек, провозглашающий подобные взгляды, носить сан епископа, Робинсон определяет свое положение следующим образом: «Церковь Англии как организация не приближается к обрыву. Она уже перевалила через него. Но моя обязанность в качестве епископа остаться в ломающейся машине и делать все, что в моих силах, до тех пор пока она окончательно не разобьется»[96].

В этой книге Робинсон уделил много внимания обоснованию того радикализма, который следует из его теории. В наши дни всякий «радикализм» церковных деятелей должен оцениваться по их отношению к злободневным социально-политическим проблемам современности. Ибо разговор о необходимости радикальных перемен среди значительной части идеологов в капиталистических странах — не новое и весьма распространенное явление. Но именно практическая деятельность этих людей показывает, идут ли они в ногу с прогрессивными движениями за достижение конкретных социальных целей, или же их требования радикальных перемен, ограничиваются общими фразами и объективно льют воду на мельницу реакции. Теория радикализма епископа Робинсона — яркий пример радикализма второго рода. Робинсон строго отмежевывает свое учение, с одной стороны, от реформизма, с другой — от революционной теории В. И. Ленина. Свое предпочтение «радикализма» «революционности» епископ обосновывает тем, что революционный подход якобы не дает возможности требовать изменения системы изнутри, что революционеры — это обязательно аутсайдеры (стоящие вне системы) и, следовательно, они склонны к разрушению, а не к созиданию.

Подобная клевета на революционеров всех эпох не имеет ничего общего с действительностью. Не остается никаких сомнений и в том, что епископ Робинсон ничего не знает — или не хочет знать — о революционной теории марксизма-ленинизма, ныне преобразующей мир. Его ссылка на Ленина в данном случае не что иное, как модная дань духу современности — прием, который в целях дезориентации читателя все чаще употребляется буржуазными авторами.

На самом деле, как видно из дальнейшего хода аргументации разбираемого труда, радикализм Робинсона имеет совсем иную основу: эту, как и другие части своей теории, Робинсон заимствовал у модных современных течений, в данном случае у известного современного мелкобуржуазного идеолога Герберта Маркузе. Радикализм Робинсона — видоизмененная на христианский лад маркузианская теория «радикального действия». Вслед за Маркузе он повторяет голословные утверждения о том, что «инструментом революции в наши дни не могут больше быть ни рабочие-пролетарии, ни более бедная часть средних сословий», и предлагает свою разновидность христианского радикализма. Но даже в этом Робинсон неоригинален, а лишь следует некоторым современным североамериканским идеологам религии, которые предлагают всякие варианты «революционного христианства». На одного из них, Майкла Новака, и на его книгу «Светский святой» Робинсон ссылается. Он восхваляет автора этой радикально-реакционной книги как «самого выдающегося феномена в современной политической жизни».

После этого становятся понятны настоящая цена робинсоновского радикализма и действительный смысл его утверждений насчет того, что «в политике, как и в области морали, наибольшая опасность грозит справа» или что «за последние десять лет я существенно полевел в своих политических взглядах», либо такое заявление, что, по его убеждению, для решения социальных проблем в США «пригодным окажется только революционное, а не радикальное решение» и т. д.

Знание теоретических источников робинсоновского радикализма помогает понять истоки его пессимизма в отношении будущего церкви и религии и причины его резких нападок на «гниющую цивилизацию», на «предфашистскую ситуацию в США» и т. д.

Стихия Робинсона — это пропаганда идей теории нового христианства и громогласное провозглашение радикальных мер по спасению церкви и «западной цивилизации». Этим он приобрел большую популярность. Однако в практическом применении этих принципов его успехи гораздо скромнее. Чуть ли не самым значительным шагом явился его демонстративный уход из лейбористской партии из-за несогласия с частным законодательным актом лейбористского правительства, касающимся вопроса об иммигрантах из Кении.

В конце 60-х годов, когда у власти находилось лейбористское правительство, парламент принял целый ряд суровых законодательных актов, направленных на предотвращение иммиграции в Англию из стран Британского содружества. Но епископ Робинсон специально подчеркнул, что он выражает несогласие не со всей политикой лейбористов в этом вопросе, а лишь с одним специфическим актом, в котором он усмотрел «несправедливость», заключающуюся в том, что этим актом правительство явно нарушило свои прежние обещания.

Покинув лейбористскую партию, епископ Робинсон двинулся ничуть не «влево», а перешел в другую партию буржуазии — в партию либералов. Всякому, кто знаком с политической структурой Англии, а значит, с той незначительной ролью, которую в жизни страны играет эта партия, понятен «радикализм» подобного шага.

Наиболее типичным представителем «буйных пасторов», воплощавшим идеи Робинсона на практике, был Николас Стейси, рядовой священнослужитель. Он привлек внимание английской прессы и других средств массовой коммуникации именно тем, что более последовательно, чем другие его коллеги, пытался претворить робинсоновские идеи в жизнь. Делал он это с размахом, как требовала теория «новой теологии» его учителя.

В 1960 г. Стейси назначили на должность пастора прихода в Вулвичской епархии — епархии Робинсона. Он собрал вокруг себя небольшую группу способных молодых священников— «лучшую команду в Англии», как он их характеризовал, и приступил к весьма интенсивной работе по поднятию интереса у населения, живущего в этом приходе, к вопросам религии. Н. Стейси имел покровителей: епископа Сазерского Мэрвина Стоквуда и епископа Вулвичского Джона Робинсона (Вулвичская епархия входила в епархию Сазерскую). К тому же «лучшая теологическая команда» прекрасно знала новейшие приемы влияния на сознание масс и действовала по правилам, разработанным буржуазными деятелями для обработки умов. Помимо обновленной литургии, церковь в приходе Стейси обзавелась рядом заведений, ничего общего не имеющих с удовлетворением духовных нужд верующих: баром, своего рода женской консультацией с врачом-сексологом и даже ночным клубом. Открытие этих заведений проходило в торжественной обстановке и одобрялось буржуазной печатью и телевидением.

Однако деятельность Стейси и его коллег не принесла желаемых результатов. Даже в модернизированном варианте религия не пришлась по душе прихожанам. Это несколько лет спустя с досадой был вынужден констатировать сам Стейси. После неудач в должности пастора прихода Стейси еще несколько лет активно действовал в качестве заместителя директора благотворительного общества по борьбе с голодом. В 1971 г. Стейси выпустил в свет книжку под заглавием «Кому какое дело?».

Постепенно шум вокруг его имени стал стихать. Молодые священники из его «команды» тоже либо покинули церковь, либо перешли на церковно-административную, не связанную с пасторскими обязанностями, работу.

Неудача Стейси и его единомышленников — не случайное явление. Она закономерна в условиях кризисного положения религии в наши дни. Идеи «новой теологии», призванные преодолеть кризис религии, не только не достигают желаемого, а, напротив, способствуют секуляризации общества. Деятельность людей, вовлеченных в борьбу за новое христианство, все в большей мере теряет специфически религиозный характер. Приведем показания одного небольшого социологического исследования, проведенного, правда, в США, но выводы которого можно распространить на христианство в целом[97].

Опрос некоторого числа американских священников выявил характерную зависимость между степенью социальной активности священника и формой религиозных представлений, которыми он руководствовался. Выяснилось, что чем больше пастор увлекался решением социально-политических вопросов, тем меньшее значение придавал вопросам веры, культа, т. е. вопросам религиозным. Это говорит о том, что в ходе вынужденного приспособления религиозной идеологии к запросам современного человека выхолащивается само содержание религии.

Если подобный процесс происходит в сознании служителей культа, то понятно, что он в еще большей мере присущ сознанию рядовых верующих. Это блестяще подтверждает ленинский тезис о том, что сама логика классовой борьбы способствует отходу верующих от религии.

Неудачная попытка Н. Стейси и других молодых священников применить идеи нового христианства, а также карьера самого Дж. Робинсона свидетельствуют о том, что влияние новой теологии в Англии идет на убыль.

В 1969 г. Робинсон ушел с поста епископа Вулвичского (звание за ним сохраняется пожизненно) и вернулся на преподавательскую работу. Ныне он декан колледжа в Кембридже. Неизвестно, явился ли этот шаг результатом давления со стороны консервативного руководства церкви, или же сам он разочаровался в деятельности по спасению религии, но так или иначе Дж. Робинсон покинул те позиции церковных теоретиков, на которых находился на протяжении десяти лет. Он сейчас продолжает публиковать книги, но их влияние невелико. Органы печати, выражающие точку зрения господствующего строя, относятся к новым произведениям Робинсона с презрением, слегка прикрытым традиционным английским сарказмом. Так, например, рецензируя одну из последних книг Робинсона «Отличительные черты христианина сегодня» («The Difference in Being a Christian Today»), влиятельный журнал «Спектейтор» выразил свое отношение к ее автору ироническим заглавием: «Епископ Робинсон опять в походе». По мнению рецензента, «позиция епископа перестала быть христианской»[98].

Тот же журнал, оценивая деятельность Н. Стейси, не менее язвительно заметил: «Попытки перевести христианство в гуманизм (т. е. попытки «новых теологов». — Я. В.) напоминают волну, исчезающую в песке»[99].

Недовольство влиятельной буржуазной печати идеями и деятельностью «новых теологов» и «буйных пасторов» вроде Робинсона и Стейси вызвано в первую очередь именно тем, что новые формы религиозной пропаганды не только не достигают цели, но и дискредитируют работу религиозных организаций, выявляют несостоятельность религиозного мировоззрения.

В той мере, в какой мелкобуржуазный радикализм новых левых обрушивается на капиталистический строй — будь то политика или религия, он не только не вреден классу буржуазии, а, наоборот, хорошо служит идеологам капитализма в целях социальной демагогии. Но в данном случае этот радикализм обнаружил несостоятельность религиозного мировоззрения, а это пришлось не по душе апологетам капитализма.

Но в еще большей мере им неугодна другая разновидность христианского радикализма, которая не имеет непосредственной связи с теорией Робинсона. Это — активность в решении злободневных социально-политических вопросов целого ряда церковных деятелей, по разным причинам вовлеченных в борьбу демократических сил страны за прогрессивные изменения. Таковым является, например, каноник собора св. Павла, англиканский священник более пожилого возраста Джон Коллинз, один из основателей Комитета за ядерное разоружение и первый председатель этого комитета. Во время организованных этим комитетом антивоенных демонстраций, в том числе знаменитых Олдермастонских походов, он не раз выступал за мир, за прекращение гонки вооружений, внес свой немалый вклад в дело борьбы против новой мировой войны. Другой священнослужитель англиканской церкви, Майкл Скотт, тоже является Видным борцом против угрозы войны в качестве руководителя так называемого Комитета ста. Майкл Скотт выступал против расизма, против политики апартеида в Южной Африке.

Положительной чертой деятельности этих священнослужителей является то, что они в определенной мере способствовали развертыванию в Англии борьбы за мир и разоружение. В 60-х годах из этого течения вышел ряд священников, которые активно вели так называемый диалог между марксистами и христианами.

Этот диалог — явление, наблюдавшееся в ряде капиталистических стран в 60-х годах, начался не по инициативе иерархов церкви. Его инициаторы — верующие, которые видели несостоятельность церковной социальной доктрины при решении конкретных социальных и политических проблем. Их стал привлекать марксистский анализ капиталистической действительности, способность дать правильные ответы на волнующие вопросы современности. Именно в этом заключается существенное различие между старым христианским социализмом, который не отражал умонастроения верующих масс, а исходил из верхов церквей, и теоретической и практической деятельностью современных священников — участников диалога с марксистами.

Характер диалога в условиях современной Англии определяется исторически сложившимися условиями этой страны, и не в последнюю очередь тем, что, как уже отмечалось, здесь отсутствуют традиции непосредственного клерикализма, а также тем, что англиканская социальная доктрина благодаря своей расплывчатости допускает широкий диапазон решений.

В конце 60-х годов диалог между марксистами и христианами в Англии был явлением, достаточно распространенным и характерным. Он осуществлялся в основном в следующих конкретных формах. Во-первых — в практическом сотрудничестве христиан и марксистов при решении злободневных проблем. Это была наиболее плодотворная форма диалога, ибо общая позиция в таких вопросах, как американская агрессия во Вьетнаме, расистская политика правительств Южной Африки и Родезии, поддерж-«яг этих режимов со стороны правительства Великобритании, укрепляла единство демократических сил. Реакция встречала ощутимое сопротивление. Во-вторых, совместные практические мероприятия потребовали их осмысления, и поэтому возникла такая форма диалога коммунистов и христиан, как теоретические дискуссии, которые велись и ведутся в кругу специалистов-теоретиков, а также на многолюдных собраниях общественности. Во всех случаях они освещаются в прессе и привлекают внимание многих читателей.

[95] Robinson J. А. Т. Can Anglicanism Survive? — «New Statesman». April 9, 1965, p. 572,

[96] Robinson J. А. Т. Christian Freedom in a Permissive Society. London, 1970, p. 17,

[97] См. Winter J. A. On the Mixing of Morality and Politics: a Test of a Weberian Hypothesis. — «Social Forces», September 1970.

[98] «Bishop Robinson Rides Again». — «Spectator», February 26, 1972, p. 312.

[99] «Spectator», July 31, 1971.