— Хорошо, товарищ подполковник, я попытаюсь.
Когда я плелся домой, в голову невольно пришла мысль: «В каждой смерти есть что-то странное, что пугает, отталкивает. Если в доме есть мертвец, собака начинает выть по хозяину, лошадь и та шарахается от трупа».
Сначала я решил поговорить с Мартой. Будет лучше, если к жене друга я пойду не один, а с женой.
Подойдя к дому, позвонил. Дверь открыла Марта. Она бросилась мне на шею и так стиснула, что я чуть было не задохнулся в ее объятиях. Я поцеловал ее, погладил по волосам.
— Знаешь?..
Она понимающе кивнула и, вытирая слезы, пошла в кухню. Бросив фуражку и китель, я опустился в кресло.
В комнате был включен радиоприемник. И вдруг я услышал: «Я двадцать пятый… Я двадцать пятый. Поднимитесь на высоту пятнадцать тысяч метров. Как поняли меня? Прием…»
Я подошел к приемнику (это был старенький «Орион»), который был включен на УКВ. Вот откуда моя жена все знает. Но как она узнала длину волны, на которой мы вели переговоры? Ведь длина волны засекречена.
Марта вернулась из кухни, неся на подносике кусок холодной курицы и бокал апельсинового сока со льдом.
— Послушай, ты давно слушаешь такие передачи? — Я кивнул в сторону радиоприемника.
— Давно. Точно не помню.
— А как ты узнаешь нужную длину волны?
— Ее знает каждая женщина, у которой муж летчик. Сначала напала совершенно случайно. А что, разве это плохо?..
— Очень плохо: ведь об этом могут узнать и другие женщины. Это, дорогая, не игрушка.
Марта села и устремила на меня взгляд, полный женской нежности, в то же время в ее глазах застыла печаль: ей было искренне жаль Петю.
— Как ты думаешь, разве я смогла бы сидеть и ждать тебя, не зная, что с тобой?.. А тут включишь радио — и ты как будто рядом… Ведь ты, когда уходил из дому, обманул меня, сказав, что вы готовитесь к инспекторской проверке и сегодня в воздух подниматься не будете… А я сразу почувствовала, что ты просто хочешь успокоить меня.
— И тебе было легче?
— Да, легче. Я как бы была рядом с тобой.
Спорить с Мартой не имело никакого смысла. А я-то думал, что по ночам, когда я выполняю ночные полеты, жена преспокойно спит, а она, оказывается, сидит у радио и слушает мои переговоры. Слать ложится только тогда, когда я оказываюсь уже на земле.
Голова у меня словно налилась свинцом. Все в ней перемешалось: сказывались последствия катастрофы.
Жены летчиков… Оказывается, есть жены, которые отличаются от всех других жен…
Я твердо решил на следующий же день рассказать подполковнику Черге, как наши жены подслушивают по УКВ наши радиопереговоры, которые мы ведем в полете.
— А Катя… Она тоже все знает? — спросил я жену.
— У Моравеца радиоприемник без УКВ. Когда у Пети бывают ночные полеты, она приходит ко мне.
«Странно, как наши жены боятся ночных полетов», — подумал я, а вслух спросил:
— Сегодня она не была у тебя?
— Сегодня нет.
— Значит, она еще ничего не знает?
— Может быть, и знает.
— Пойдешь со мной? Нужно как-то сказать ей об этом.