Вот и луг. Высоко в небе гудит самолет, только на этот раз за ним не гоняются лучи прожекторов и по нему не стреляют зенитки. Где-то недалеко справа железнодорожное полотно, по шпалам которого они часто расхаживали с Лаци, любуясь летним закатом. А сейчас за железной дорогой — русские солдаты. Тарелки стучат в сумке Магды. Может быть, даже одна из них разбилась, но девушка не останавливается, а, напротив, прибавляет шагу, чтобы поскорее миновать этот страшный луг. Летом здесь колосится пшеница. Однажды вечером они забрели сюда с Лаци, зашли в пшеницу. Стрекотали кузнечики.
Когда-то здесь снова будет колоситься пшеница? Только бы, поскорее миновать этот луг…
Вот где-то здесь была небольшая канава, глубиной о метр. Магда влетела в нее, ноги по щиколотку увязли в липкой грязи. Она с трудом выбралась на берег.
Магда вдруг вспомнила, как, стоя с Лаци у калитки, она испугалась. Тогда ей показалось, что она явно слышала чей-то разговор, хотя знала, что это всего-навсего была галлюцинация.
Теперь осталось пройти улицу.
И вдруг перед Магдой, словно из-под земли, выросли фигуры трех солдат. На груди у среднего на цепочке висела фосфоресцирующая таблица, какие обычно носят полевые жандармы, на шапке развевались петушиные перья.
Сначала Магда остолбенела и не могла даже сдвинуться с места. Постепенно она взяла себя в руки.
«Может, они видели, как я вылезала из канавы?» — подумала девушка.
— Следуйте за нами, — приказал жандарм. — Если попытаетесь бежать, будем стрелять без предупреждения.
— Но… ведь я живу на соседней улице. Родные ждут меня…
— В девять часов начался комендантский час.
— Я была у больной тети…
— Не болтай попусту… пошли!
Магде ничего не оставалось делать, как следовать за жандармом. Она понимала, что бегство — равносильно самоубийству, а объяснения все равно ничего не дадут. На миг в голове пронеслась мысль, что, может быть, ее здесь специально поджидали. Может быть, провалился кто-то из группы Хамоша, а может, жандармы уже побывали у них на квартире и вот теперь поджидали ее здесь.
«Но куда они меня ведут? В здание суда? А что, если казнят, а на грудь повесят табличку с надписью: «Так будет с каждым предателем!» А быть может, я случайно налетела на патруль, и меня задержали за нарушение комендантского часа?»
Вдруг Магда вспомнила, что у нее носки Лаци. Она взяла их постирать. Эти носки могут выдать ее. Нужно как-то выбросить их. Магда незаметно пошарила в корзине и выбросила носки на землю.
— Барышня, вы что-то уронили, — сказал вдруг солдат, шедший сзади. Подняв носки, он отдал их Магде.
Вскоре Магда поняла, что ее вели на другой конец города, где было новое кладбище. Дома стали попадаться все реже и реже. Пошли огородные участки. В воротах каждого дома стояли сторожа. Чувствовалась близость фронта.
Вот позади остался последний дом. Солдаты ввели Магду в землянку с бревенчатым перекрытием.
— Входите! — приказал девушке жандарм.
Воздух в землянке, освещенной керосиновой лампой, был тяжелый. В углу виднелась раскаленная докрасна железная печка. На нарах лежал полураздетый мужчина.
Жандарм сделал несколько шагов вперед и по-военному доложил:
— Господин старший лейтенант, покорнейше докладываю — мы задержали на улице эту подозрительную женщину.
— Идите, я сам ее допрошу.
Офицер сел и с любопытством стал разглядывать Магду.
— Ну, барышня… Что скажете?
Магда рассказала историю о больной тетушке.
— Значит, вы русская шпионка, которую они забросили к нам через линию фронта?
Офицер сверлил девушку суровым взглядом. Трудно было определить его возраст. У него были пышные усы и редкие, зачесанные набок волосы. Когда он встал, Магда увидела, что это был мужчина небольшого роста со сгорбленной спиной, в довершение всего он волочил одну ногу.
— Я вас сейчас обыщу, — сказал офицер тоном, не терпящим возражений. — Не вздумайте бежать, за дверью стоят вооруженные часовые…