Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из Парэм-Хауса, большой усадьбы с той стороны леса, взлетела в небо сверкающая струя, потом другая. Затем последовал дивный залп золотых огней. Слышались хлопки и треск. Все, кто был в коттедже, высыпали наружу, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть фейерверки Дня Империи за полосой леса, обозначающей границу усадьбы. Дети снова выбежали на газон.

Ракеты взлетали, свистя и визжа. Огненное колесо, очевидно установленное на высоком постаменте, крутилось, разбрасывая огненную бурю, пылая и шипя.

– А-а-ах! О-о-ох! – кричали дети.

– Динь-динь-динь, динь-динь-динь! – распевал мальчик Нельсонов. Он сидел в тачке Артура, и отец катал его по газону, изображая пожарную машину.

Тут что-то затрещало, словно лопнуло первозданное яйцо Творения, небо вспыхнуло желтым, и над деревьями поднялся макет цеппелина. Сильвия и Кристиана прижались к матери. Маленький Нельсон спрыгнул с тачки, перевернул ее и спрятался под ней. Взрывающийся груз свалился из чрева аэростата на землю. Спускалась ночь – крыша мира.

Воцарилась потрясенная тишина, если не считать повизгивания детей, но их собрали в кучу и успокоили.

– Ну что ж, – вздохнула Мэделайн, потому что кто-нибудь должен был что-нибудь сказать.

В небе клубился дым, желтовато-серый. Кругом так уныло, так серо! Одряхлел весь белый свет!

– Ты уже достаточно хлеба съела, моя дорогая, – тихо сказала Мэделайн Сильвии. – Пора в постель.

Мэри, старшая из детей, принялась настаивать, что еще совсем не поздно. Моника, ее мать, по-прежнему не сводила глаз с ночного неба. Запрокинутое лицо было бледно, в глазах слезы. Это зрелище пошло совсем не на пользу ее нервной системе.

Небольшая группа направилась на свет коттеджа, когда высоко в небе снова что-то ожило и вспыхнуло. Неожиданный финал.

Послышался слабый всплеск аплодисментов. И над вершинами леса поднялся ухмыляющийся фосфоресцирующий скелет.

Сильвия нахмурилась, словно пытаясь сердитым лицом прогнать видение. Кристиана, девочка Лукасов, помчалась по траве в дом. С той стороны леса подожгли фитиль, и живой скелет выбросил в неуклюжем квикстепе одну искрящуюся ногу, потом вторую. Через несколько мгновений обе ноги отвалились и понеслись к земле. Пылающая рука отделилась и поплыла по воздуху, маша зрителям на лету. Затем подалась и отвалилась вторая рука. Наконец и череп отлетел в сторону, как пылающая пробка.

Запрокинутые кверху лица у старинного коттеджа странно осветились желтым пороховым светом. У Фриды, обычно скорой на смех, рот исказился мрачной гримасой. Барбара громко спросила, почему покойники, которые на небе, теперь оттуда падают. Она изо всех сил сжимала руку своего пупса. Перси присел на корточки и зашептал дочери на ухо.

– Нет, падает! – Она показала наверх. – Совсем как в сказке про храброго цыпленка!

Отец опять тихо зашептал ей на ухо.

– Но мы завтра будем мертвые, когда проснемся?

Она потрясла куклу.

Перси взял на руки обоих – кукла уныло болталась – и унес в дом. Темнота тикала, и гости растерянно бродили по газону, пока Лоуренс не напомнил всем, что они собрались веселиться жизнь идет своим чередом – и теперь обязательно надо спеть хором!

Mэделайн облегченно улыбнулась ему. Фрида захлопала и выпрямилась во весь рост, словно собираясь выйти из-за кулис на сцену. Остальные – Герберт и Джоан, Элинор, Виола, Лоуренс, гости Роберт и Мэри Нельсон, Мэделайн – подтащили к костру стулья и чурбаки.

Когда свеча в детской погасла, пришел и Перси, хотя сел чуть поодаль, словно занятый своими мыслями. Он уселся у окна с друзьями и с сестрами Уинифред, и они пели хором народные песни. Он надел тонкую штатскую одежду, и весь его шарм, вся красота, несравненное гибкое тело снова засияли167. Изгнанник наблюдал за ним, сам незамеченный. Завтра Персиваль Лукас снова уйдет. Изгнанник видел, что Мэделайн смотрит на мужа, но не может поймать его взгляд. Они не выглядели несчастными, но тлеющий внутри огонек от сегодняшней телесной близости погас. Ей казалось, что он почти превратился в бледного духа противоречия – отстраненный, холодный, сдержанный, с отвлеченными лицом и линией рта168.

Фрида распустила волосы, залезла на чурбак, прижала руки к груди и запела шубертовскую «Гретхен за прялкой». Лоуренс прилежно переводил вполголоса. Meine Ruh’ ist hin. /Mein Herz ist schwer. Мой покой потерян. На сердце тяжесть. Ich finde sie nimmer / Und nimmermehr. Он для меня утрачен навсегда. Wo ich ihn nicht hab’ / Ist mir das Grab. Где его нет, там мне могила. Die ganze Welt / Ist mir vergällt. Весь мир для меня обратился в желчь169.

Лоуренс хихикал, подыгрывая, но когда по кругу пошла фляжка Берти, схватился за нее.

Через несколько дней он пошлет открытку Форстеру – первая попытка общения с того несчастного вечера в феврале. «Фрида сейчас снова в Лондоне, ищет квартиру – впрочем, может быть, на нее упала бомба и она погибла от рук соотечественников».

Потом он сам встал и спел негритянский спиричуэлс. Никто из собравшихся до сих пор не был знаком с этим жанром. От выразительного исполнения Лоуренса всем стало неловко, но хлопали с энтузиазмом, чтобы отвлечься от неприятного чувства, и объявили его выбор «чрезвычайно интересным». Обрадованный Лоуренс затянул любимую американскую балладу, уже слишком хорошо знакомую кое-кому из присутствующих, поскольку он и Мэри питали к ней необычное пристрастие.

– Боже, какой прилипчивый мотивчик, точно пиявка, – шепнула Элинор брату, но в следующем письме Лоуренсу она попросит записать и прислать ей полный текст.

Затем встали брат и сестра, Герберт и Элинор Фарджон, и исполнили несколько песен из «чепухового репертуара». Самый большой успех имела песня «Ладошки, коленки и ОП-ПА!».

Слушатели потребовали, чтобы Мэделайн и Перси спели дуэтом, но Перси заявил, что в последнее время утратил музыкальный слух. Он сказал (не слишком убедительно), что их заставляют маршировать под оркестр и что он от этого грохота оглох. У него был тенор. Сейчас голос звучал устало – после того, как он успокаивал малышей в детской.

– Я не умею развлекать, – пробормотал он, слабо улыбаясь. – Дети мне это ясно дали понять только что.

Изгнанник подался к Берти: