Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь он разглядел картину на стене над головой Гувера. Простой пейзаж маслом – судя по всему, вид горной деревушки в Швейцарии. Неплохо написанный, но любительский, похоже.

– Да, сэр, нравится. Очень красивая.

Гувер отложил чайную ложечку, которой только что ел яйцо. Улыбка застыла, как столбнячная гримаса.

– Это раскраска по номерам. Эйзенхауэр нас организовал несколько лет назад. Он пишет маслом, знаешь ли. Такое у него увлечение. Он раздал готовые наборы для раскраски избранным сотрудникам. И потом даже устроил выставку этих работ в Белом доме. – Гувер развернулся на стуле, чтобы полюбоваться собственным творением. – Знаешь, я и не подозревал, что так отлично рисую. Наверняка ты не догадался, что это моя работа.

– Нет, сэр, не догадался.

Гувер склонил голову набок – почти с юмором.

– Мне нравится, что на этой картине все очень чистое, как будто из кирхи сейчас выйдет сама Хайди. Понимаешь, о чем я? Ни одной козы кругом, ни одной коровы, никто не насрет. И людей нет. И все такое неподвижное. Как будто застыло на морозе. Я думаю, мне бы понравилась Швейцария. Остальная Европа – нет. Там все еще разруха после войны. Только Швейцария. Судя по тому, что мне рассказывали, там хорошо. Аккуратно. Организованно. Много красивых пейзажей. Чисто. Ты знаешь, что у меня тут? – Он широко взмахнул рукой, как бы обводя весь дом. – Система фильтрации воздуха. Она отстреливает на лету ядовитые частицы, невидимые глазу.

Он потянулся к письменному столу за спиной, достал из ящика фотографическое достижение Хардинга и уронил на обеденный стол перед собой.

– Поймали на горячем, – сказал Гувер. Лицо его было непроницаемо, голос лишен всякого выражения.

«Ничего не говори от себя, только отвечай на вопросы».

Гувер подался вперед и постучал коротким толстым пальцем по снимку – по лицу миссис Кеннеди, по книге в ее руках:

– Что скажешь, я прав?

– Да, надо полагать, что так, сэр.

Хардингу уже стало ее жалко. Но чего она ожидала, черт побери? Явилась на слушание по поводу запрещенной книги – а ему позарез нужно выбраться из Джоппы.

– Да, говоришь?

– Да, сэр. Я очень удивился, увидев ее там в тот день. – Он решил рискнуть. – Похоже, ей очень нравится эта кни…

Гувер схватил апельсин с тарелки и швырнул в него. Хардинг едва успел поймать апельсин на лету, чтобы тот не разбил лампу.

– Тебя! – выплюнул Гувер. – Не ее. Тебя поймали на горячем. Ты сам на себя донес, недоделок тупой.

У Хардинга похолодела шея.

– Сэр?

Гувер кивнул на апельсин у него в руке:

– Почисти.

Пальцы плохо слушались. Он никак не мог подцепить шкурку, чтобы начать ее отдирать. Только что остриженные ногти были слишком коротки. Наконец шкурка лопнула, и сок потек, как кислота, на руку, на раздраженную, изъязвленную кожу.

– Ешь. – Гувер смотрел, как Хардинг кладет дольку апельсина в рот. – Он вкусный, сочный. Верно?

Хардинг отделил еще дольку. Красный сок брызнул на крахмальную белую рубашку. С рук капало, сок тек за манжеты, на экземные болячки внутренней стороны запястий.

– Тебе велели отснять и записать слушание на главпочтамте в Нью-Йорке. Тебе велели следить за Барни Россетом и его дружками-издателями, сраными коммуняками. Тебе не велели фотографировать молодую красивую жену сенатора, члена конгресса, правящего нашей страной.

– Нет, сэр.

Фотография прелестного, застигнутого врасплох лица миссис Кеннеди лежала на столе между ними. Хардинг устыдился – не того, что вышел за рамки приказа, а того, что щелкнул ее, подстрелил, как дичь. Фотоаппаратом можно украсть душу, и он украл ее душу и отдал Гуверу.

– Этим заданием мы дали тебе возможность чему-то научиться. Мы дали тебе шанс понаблюдать за Россетом. Но ты не мог просто взять и выполнить приказ. Тебя просили думать самостоятельно?

– Нет, сэр.