– Как вам известно, сэр, мистер Элиот один из крупнейших поэтов нашей страны – и уже практически англичанин, даже несмотря на тот прискорбный факт, что родился он в Америке. Кроме того, по всеобщему признанию, он наиболее выдающийся светский литературный критик нашего времени; это значит – наиболее выдающийся литературовед за пределами научного мира.
– Мне известно значение слов «светский критик», мистер Лист.
– Разумеется, сэр. В этой опубликованной серии лекций, озаглавленной «В поисках чужих богов», мистер Элиот ниспровергает либерализм, индивидуализм, Дэвида Герберта Лоуренса и… – мистер Лист помолчал, и нечто вроде блаженства озарило бледное лицо обитателя чулана, – «Любовника леди Чаттерли».
Собравшиеся повернули головы, чтобы заново осмотреть непрезентабельного мистера Листа. Тот продолжал храбро, хотя и трепеща, как… вот именно.
– Эта серия лекций мистера Элиота была издана в… – он проверил пометку у себя на запястье, – тридцать третьем году. Нам нужно только попросить его повторить то же самое в суде или просто зачитать по писаному.
– Ну так чего вы ждете? Займитесь этим.
– К несчастью, попытки быть представленными мистеру Элиоту увенчались неудачей.
– Почему?
– Судя по всему, мистер Элиот не желает представления. В смысле, не желает, чтобы нас ему представили. Однако у нас есть, – он взмахнул книгой, – его слова.
– Благодарю за констатацию очевидного, мистер Лист.
Гриффит-Джонс ровно один раз моргнул бледными глазами без ресниц. Формой они больше всего напоминали изогнутые лезвия двух хирургических скальпелей. Они сверкали безупречным неумолимым блеском полированной стали.
Юный младший барристер по фамилии Спрэгг не желал сдаваться:
– В тридцать втором году в журнале «Спектейтор» биограф лорд Дэвид Сесил охарактеризовал Лоуренса как «бесконтрольного эгоиста» и «собирателя отбросов».
Собравшиеся жадно и завистливо засверкали глазами.
– Я правильно понимаю, мистер Спрэгг, что вы побеседовали с лордом Сесилом?
Порез от бритья на горле Спрэгга начал кровоточить, словно под давлением изнутри, пачкая воротничок.
– К сожалению, сэр, он пока не ответил на наши звонки, но у меня здесь есть полная статья, которую вы можете прочитать.
– Полной статьей, – в голосе Гриффита-Джонса слышалась подспудная угроза, – будет сам лорд Дэвид Сесил.
Гриффит-Джонс снова обратился к списку потенциальных свидетелей:
– А что у нас с Хелен Гарднер, лектором по английской литературе эпохи Возрождения в колледже Святой Хильды в Оксфорде? – Он обвел взглядом стол. – Кто ею занимался?
Им колоссально повезло: мисс Гарднер негативно отозвалась о «Чаттерли», и ее нельзя упускать.
Офисный клерк откашлялся и зачитал ответ мисс Гарднер на просьбу прокуратуры, полученный только сегодня утром:
– «„Любовник леди Чаттерли“, каковы бы ни были его достоинства и недостатки, – творение гениального писателя, честное и порядочное»274. И так далее и так далее. Короче говоря, – клерк надул щеки, – она, я цитирую, «не желает оказывать никакого содействия». Более того, по слухам, она предложила свои услуги другой стороне.
Продажная женщина, подумали все.
В комнате повисло отчаяние, тяжелое и неуправляемое, как лавина.
Тут мистер Лист опять приободрился. Он сообщил коллегам, что действительно побеседовал с издателем Джоном Холройдом-Рисом, и мистер Джон Холройд-Рис оказался действительно очень близок и практически готов к тому, чтобы сообщить в суде, почему он отказался опубликовать роман, предложенный ему Лоуренсом в конце двадцатых.
– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал Мервин Гриффит-Джонс. И, обращаясь к клерку: – Запишите это.
Дела шли в гору.
– Единственная трудность, – сообщил мистер Лист, – заключается в том, что мистер Холройд-Рис говорит очень много. Он не позволяет вставить и словечко, и боюсь, что мы не сможем направлять его в суде. Он, впрочем, заверил меня, что обдумает возможность дать показания о слабых местах романа.
Собравшиеся навострили уши.