Сдвинувшись, чтобы видеть экран, я прислушалась: там как раз перешли от похорон Лена к новостям с Европейских Айлов. Показывали Регину: «Королевская чета с наследницей завтра отбывает в Тибет, где состоится погребение…»
Али даже не оглянулся на экран, он продолжал рассматривать меня, как довольный кот мёртвую мышку, желая с ней поиграть… или скорей как ребёнок, дорвавшийся до долгожданной игрушки. Ребёнок, которому невтерпёж взять её в руки и посмотреть, что внутри…
— Ты ведь знаешь, что Регина жива?
— Конечно, — сказал Али.
— Почему ты не поехал к ней?
— Да?.. — протянул он с блаженной улыбкой. — Она сама приедет сюда.
— Когда?
— Завтра… — продолжал врать Али. Он даже не слышал того, что орал телевизор. И он совсем не удивился нашей встрече. Я задумалась, стоит ли его просить о помощи…
К столику подошла официантка. Она застыла в ожидании, поставив на белоснежную скатерть блюдо, полное фруктов, хлеб и поднос с меню в виде театральной программки.
— Поужинаем? — как-то неопределённо спросил Али и тут, наконец, словно проснулся — ошеломлённо взглянул на меня, в лице его отразились недавняя боль, смятение и снова — радость. — Ты ела?
— Погоди… — покачала я головой и посмотрела на официантку. — Я не хочу есть…
Али отослал её взмахом руки.
— Алек, я, конечно, не откажусь, я не ела… с тех пор, как убили Лена…
Али замер. Что-то творилось с его лицом. Возможно, он пытался сдержать ярость. А может быть, он страдал.
— Я буду благодарна тебе за ужин. Но у меня к тебе более серьёзная просьба. Понимаешь… Моё положение… Почти безвыходное. Мне негде переночевать. Платить по своему счёту — значит светиться. А денег у меня… только на билет. Завтра утром я должна уезжать.
— Как же твои спаса…тельные…
— Спасатели? — помогла я. — Как видишь, они меня не спасли, мне повезло случайно. И, как видишь… Я думаю, мы все понимаем — настал момент, когда безопаснее для меня обойтись без их помощи…
— Конечно, — подхватил Али почти с воодушевлением. — Они знают, что я о тебе позабочусь…
— Нет! Лучше мне обойтись без чьей-либо вообще помощи… — Я посмотрела ему в глаза. — Скажи… ты смог бы снять для меня самый дешёвый номер на одну ночь?
— Ди… Я не понимаю… Мы же не посторонние люди. Ты знаешь! Я искал тебя! Все эти дни! Я сбился с ног… нанял всех здешних… соглядатаев! — он перестал кричать и усмехнулся. — Я же прекрасно знал, что ты жива! Я видел…
— И ты? — перебила я. — И ты видел меня по… — Я замолчала.
— Да! По телевизору! А кто ещё видел?
По его интонации я поняла, что он прекрасно знает ответ, но не желает услышать от меня. И ещё какая-то надежда была в его голосе.
Я сказала:
— Лен. Я вообще не понимаю, какая тебе разница.
— Никакой, — как-то быстро и нарочито безразлично ответил он. — Это не имеет никакого значения. Главное — ты жива. И теперь мы вместе. Я теперь за тебя отвечаю. Я люблю тебя, Ди…
— Я думала, тебя интересует Регина.
— Совсем не интересует, — равнодушно сказал Али. Этого я не ожидала. Предвидела нечто подобное, но не ожидала такой прямоты.
— Увы, — сказала я так же напрямик. — Нас уже ничто не связывает, Алек. Вошёл в силу важный пункт нашего договора… — Я видела в его лице злорадство и даже торжество.
— Ты заблуждаешься, — покачал головой Али. — Этот пункт из договора исключён.