Мама (солдату). Скажи это генералу. Скажи ему, что я разбираюсь в его политике.
Солдат (глотая финик). Я не занимаюсь политикой.
Мама (строго). Скажи ему.
Солдат. Не сердись, мамочка. Я исполню долг солдата.
Мама (начинает медленно, потом говорит все быстрее). Скажи ему, что на земле живут не одни только мужчины. Есть еще и женщины, а с ними никто не посоветовался. Но мы существуем, мы здесь, ты нас видишь. Существуют также и дети; но кто их принимает в расчет? А бедняков, обездоленных, раздетых-разутых, не имеющих права голоса? Их мнения тоже ведь никто не спрашивал. А животных, речных и морских рыб, птиц в небе — кто принял их во внимание? Да и тебя, например, разве твоим мнением кто-нибудь интересовался, хоть ты и вымахал эвон каким верзилой?
Солдат (оторопело). Чем? Моим мнением?
Мама (безжалостно). Да, твоим. Именно твоим.
Толпа принялась петь:
Солдат. Берегитесь! Я — на посту.
Водворяется тишина.
Мама. Повтори генералу то, что я сказала.
Солдат (он все понял). Я ему скажу. Про солдат, их жен и их детей. Согласен, я не забуду.
Мама. Пункт второй: только некоторые народы развязали бойню, но все люди на свете имеют право на мирную жизнь… Например, ты, солдат…
Солдат (щелкая каблуками). К вашим услугам!
Мама. И задам тебе вопрос: кто уходит на войну?
Солдат (сморщив лоб от умственного напряжения). Армия.
Мама. А из кого состоит армия?
Солдат (лоб его снова гладок, как мокрый обмылок). Я сказал: армия.
Мама. Нет, ты объясни, из кого армия-то состоит?
Солдат. Из моих товарищей, меня, полков, офицеров. Да всех, чего там!
Мама (вкрадчиво). Вот именно!
Солдат (довольный собой). Вот именно!
Мама (резко). А кто идет на переднюю линию огня? Офицеры? В парадных формах?
Солдат (лоб его сузился до трех сантиметров). Нет. Синие. Рядовые.
Мама. Вот именно!
Солдат. Что именно? Я все-таки не понимаю!
Мама. Неважно. Он поймет.
Солдат. Кто?
Мама. Де Голль.
Солдат (широко улыбаясь ее наивности). Ты не права, тетушка, он же генерал, он не ходит на передовую.