— Чего жалко?
— Квадратных метров. И ванная с окном, и у Саньки отдельная комната, и кухня просторная, и кладовка, будь она неладна, но и ее жалко. Может, я устала? И мне эта чертовщина кажется? И Людмила здесь совсем ни при чем? Поди знай, что у нее произошло на самом деле.
— Да, — согласилась я с Алиной и вновь вспомнила о записной книжке. Я полезла в сумку, вытащила потрепанный переплет и стала листать странички. — А давай еще раз позвоним?
— Кому? Портнихе?
— Нет. О! Нашла. Позвоним Зацепиной Наташе. Вдруг она нам все объяснит?
— Звони, — пожала плечами Алина. — Хочешь, звони. Но у меня есть другое предложение.
— Продать квартиру?
— Нет. Закончить начатое дело — скелет закопать. Никому не поручать это дело, а самим взять и закопать. Марина, это единственный шанс от него избавиться. Чтобы, кроме нас с тобой, никто не знал о месте захоронения, — зловеще прошептала Алина.
— Хорошо, только я сначала позвоню этой Зацепиной.
Ни на что не надеясь, я набрала номер из записной книжки. Ответили почти сразу.
— Алло?
— Я могу поговорить с Наташей?
— Я вас слушаю, — торопливо ответил женский голос.
Я изобретать ничего не стала, почти слово в слово повторила историю, сочиненную мной для Евгении Константиновны. Но и тут меня ожидало разочарование.
— Я знаю, где теперь живет Людмила, но, если она вам сама ничего не сказала, я не могу продиктовать вам ее адрес. Но вы можете передать записную книжку мне, а я — Людмиле. Вы согласны?
Мне ничего не оставалось, как ответить:
— Я не против того, чтобы передать записную книжку вам. Говорите, куда мне подъехать.
— А вы где живете? — спросила Наташа.
Я назвала ей свой адрес.
— Надо же, мы с вами соседи. Давайте сделаем так: я сейчас ухожу на работу, в восемь прихожу домой, вот после восьми и приходите. Живу я на улице Академической, дом шестнадцать, квартира семь.
— Да, это совсем близко от меня.
— Жду, — бросила на прощание Наташа и положила трубку.
— Ну, что? — нетерпеливо спросила Алина.
— Неразговорчивая эта Зацепина. Адрес сначала почему-то давать не хотела. Да ты сама слышала. Я ей наводящие вопросы, а она ни слова ни полслова. Хорошо хоть согласилась взять эту записную книжку. Может, при личном контакте разговорится?
— Разговорится, разговорится. Не сомневайся. Разговор я беру на себя. И не таких раскалывала, — похвасталась Алина.
— А если за порог не впустит?
— Впустит, скажем, что мы из полиции и ведем расследование по факту самоубийства гражданки Поповой. Впустит, как миленькая.
— Самоубийства не расследуются. Но ты права, Зацепина не в курсе того, что Попова мертва. На этом можно сыграть. Есть смысл ее навестить. Как ты думаешь, у нас получится?
— Обижаешь, я вижу все на три хода вперед, сегодня же узнаем, что побудило Людмилу покинуть эту квартиру. Все, я бегу умываться, одеваюсь и — вперед.
— Не торопись, до восьми уйма времени.