— Да, конечно, я знаю. Я просто так спросила. Все, пока.
— Вы сегодня будете?
— Не знаю, — закончила я разговор, нажала кнопку «сброс» и опять заколотила по двери.
На этот раз внутри квартиры послышался раздраженный и хриплый со сна голос:
— Кто там? Иду, иду, не надо так стучать. Не глухие, — бурчала Алина из-за двери, копошась с замком.
— Как раз в том, что ты не глухая, я глубоко сомневаюсь. Я здесь стою уже пять минут. Стучу, не переставая, а ты меня не слышишь, — возмутилась я, в душе радуясь, что передо мной стоит Алина, живая и здоровая.
— А стучать зачем? Мне уже звонок починили. Представь, вчера возвращаюсь, а у двери стоит мужик и давит на звонок. Я ему: «Мужчина, вы к кому?», а он мне: «Я электрик, со вчерашнего дня пытаюсь по вызову попасть в квартиру. Звоню, звоню, а хозяева не открывают. Зачем тогда вызывать?» Я его два дня жду, чтобы мне звонок починил, а он придет, на кнопочку нажмет и уйдет. Смешной. Так он мне и звонок починил, и две люстры повесил. Долго возился, и взял по-божески. — Алина зевнула. — Прости, не выспалась, разбудила ты меня своим стуком.
— Хорошо спала? Рада за тебя, значит, подействовало.
— Что подействовало? — Алина подняла на меня заспанные глаза. Она была еще в полусне и соображала туго.
— Как что? Ты же сама сказала, что спала как убитая. Погребение подействовало! Нашлись добрые люди, предали земле многострадальный скелет. Теперь у тебя в квартире тишина и покой.
— О каком покое ты говоришь? Покой нам только снится! — высказалась афоризмом Алина. — И никто никого не предавал земле. А то, что ты сказала про «добрых людей», такие нашлись, верно. Я, подруга, десятки раз теряла зонтики, кошельки и сумки. С концами! У меня Мурзика стянули. Ты же помнишь моего котика, который был до Ромки? И объявления в газеты писала, и просто на углах бумажки расклеивала. И что? Никто и нечего не принес. А тут хотела расстаться и забыть, так нет — приперли.
— Что, Алина? — я никак не могла связать зонтики и кошельки с настоящими событиями.
— Что, что! Посылку со скелетом.
— Так Кузя дома?
— Как мило ты его называешь, слезу вышибает от твоей трогательной нежности к чужим мощам, — Алина с раздражением пнула ногой по ящику, стоявшему в прихожей.
— Надо же, а я его и не заметила. Погоди, а как узнали, что это мы его «забыли» на остановке? Вроде никого рядом не было…
— Как? На крышку посмотри. Мы с тобой, дурехи, не сообразили крышку с адресом обратной стороной прибить. По адресу и принесли. Ты бы видела, Марина, кто принес! Бомж! Сам в лохмотьях, весь подъезд провонял, но какая потрясающая честность! Говорит: «Чужого взять не могу, а от денежки не откажусь».
— Дала?
— Дала.
— А что было сегодняшней ночью?
— То же, что и вчера. Только сегодня он даже не стал дожидаться полуночи, без пяти двенадцать начал свое представление. Обиделся, наверное. Репертуар тот же: охи, вздохи, скрипы, шаги.
— А ты?
— Наглоталась таблеток и заснула. Видишь, до сих пор не могу проснуться.
— Алина, может, избавишься от квартиры? Продашь, пока не поздно? Не зря же Людмила так быстро отсюда съехала.
— Я ведь тебе, Марина, рассказывала. На эту квартиру было два претендента: я и еще один мужчина. Он с Людмилой первым договорился, и квартира должна была достаться ему, но, пока он собирал деньги, я подсуетилась и его опередила. А Людмиле все равно кому было продавать, лишь бы скорее.
— Ты нехорошо поступила.
— Да прямо! Когда мне Людмила об этом мужчине рассказывала, я подумала, что она просто торопит меня с решением. А меня и торопить не нужно было, я о такой квартире давно мечтала!
— И что теперь? Довольна?
Алина наморщила носик:
— Чего скрывать, ночью у меня была такая мысль — задвинуть эту квартиру к чертовой матери! Пускай бы в этой квартире тот мужик жил. А потом вдруг так жалко стало.