"Мир приключений 1018г. Книги 1-2. Компиляция. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я имѣлъ книжную торговлю въ Чикаго. Тамъ я торговалъ и новыми книгами, и держанными; но дѣла мои шли неважно. Чикаго не выдающейся просвѣтительный и научный центръ; тамъ больше процвѣтаетъ искусство быстраго обогащенія и воровства. Я и началъ, и велъ свое дѣло по началу честно; продолжалось это довольно долго; но мало-по-малу я убѣдился, что честный путь — долгій путь, и, по примѣру большинства моихъ согражданъ, рѣшилъ пойти кратчайшимъ путемъ, ведущимъ къ золотому мѣшку. Ничто на свѣтѣ не побуждаетъ такъ человѣческій мозгъ къ изобрѣтательности, какъ недовольство: дня три я стоялъ по утрамъ въ дверяхъ своего магазина, засунувъ руки въ карманы, и поджидалъ покупателей, а главнымъ образомъ измышлялъ, что бы мнѣ сдѣлать. Я зналъ, что возможность разбогатѣть быстро есть въ любомъ дѣлѣ, при условіи, что человѣкъ достаточно смышленъ и находчивъ, чтобы угадать эту возможность и успѣть во-время ею воспользоваться. И вдругъ у меня родилась мысль, что мой магазинчикъ могъ бы быть превосходнымъ мѣстомъ для укрывательства разнаго ворованнаго добра. И, по-обдумавъ это хорошенько, я убѣдился, что мое положеніе — скромнаго и добросовѣстнаго торговца — какъ нельзя болѣе пригодно для того, чтобы я могъ стать скупщикомъ всякаго краденаго имущества. Здѣсь я могъ припрятать все что угодно и, спокойно выждавъ подходящее время, пускать эти краденыя вещи въ продажу. Въ этой части города я былъ всѣмъ извѣстенъ, какъ вполнѣ честный и уважаемый книгопродавецъ; ни малѣйшей тѣни подозрѣнія не могло пасть на меня, если только я самъ не сдѣлаю какого-либо крупнаго промаха, или же кто-нибудь изъ моихъ довѣренныхъ лицъ не допуститъ себя до большой оплошности.

— Дѣйствительно, торговецъ старыми книгами представляется всѣмъ самымъ кроткимъ и безобиднымъ существомъ въ мірѣ; а книжная торговля несомнѣнно послѣднее мѣсто, въ которомъ я сталъ бы искать награбленыя вещи, — замѣтилъ человѣкъ, сидѣвшій у изголовья.

— Такого же мнѣнія придерживалась и чикагская полиція, которая была вообще далеко не дура, когда ей приходилось выслѣдить или накрыть какого-нибудь преступника. Дѣло въ томъ, что въ Чикаго такъ много преступниковъ, которыхъ мѣстная полиція не желаетъ накрыть и изловить, что это дѣлаетъ ее особенно старательной и настойчивой по отношенію къ тѣмъ преступникамъ, которыхъ она желаетъ задержать. Я лично былъ одинъ изъ немногихъ, которые не подкупали полицію, и тѣмъ не менѣе я оставался внѣ подозрѣнія. Въ магазинѣ у меня была помощница, очень не глупая дѣвушка. Фамилія ея не имѣетъ значенія, а звали ее Нанси; это была славная, хорошенькад дѣвушка, и не мало книгъ было продано молодымъ людямъ только благодаря тому, что они хотѣли побыть нѣкоторое время въ ея обществѣ, поболтать и пошутить съ ней нѣсколько минутъ. Нанси была остроумна и находчива, и даже самый смѣлый и находчивый изъ молодыхъ моихъ посѣтителей не могъ смутить ее или заставить спасовать передъ собой. Красивая дѣвушка выгодна для своего патрона не только за прилавкомъ, а потому, памятуя это, я внимательно приглядывался къ тѣмъ молодымъ людямъ, которые особенно часто заглядывали ко мнѣ въ магазинъ, чтобы побесѣдовать съ Нанси. И когса я свернулъ съ прямого пути, то сталъ перебирать ихъ всѣхъ, соображая, который изъ нихъ могъ бы быть пригоденъ мнѣ для моихъ цѣлей. Наконецъ, я остановилъ свой выборъ на одномъ молодомъ служащемъ большого банка. Въ тѣ годы такіе молодые клерки очень быстро дослуживались до должности кассира, а тотъ молодой человѣкъ какъ разъ только что добрался до этой должности. Не знаю, знакомы ли вы съ нравами и обычаями Сѣверной Америки, вообще, и города Чикаго въ оссбенности.

— О, да, — отозвался человѣкъ, сидящій у изголовья.

— А знавали ли вы Штаты лѣтъ 15, 20 тому назадъ?

— Да, я какъ разъ въ ту пору былъ тамъ.

— Въ такомъ случаѣ вы знаете, что въ то время вести дѣла банка было не особенно хитро, и все въ нихъ было примитивно. Служащіе не любили подолгу засиживаться на своихъ мѣстахъ; они легкомысленно бросали свое дѣло и брались за что-нибудь другое, а потому тѣ изъ нихъ, которые оставались на своихъ мѣстахъ, быстро повышались по службѣ. Здѣсь, въ Англіи, это. обстоитъ совершенно иначе; здѣсь молодой человѣкъ, вступаетъ на должность клерка съ твердымъ намѣреніемъ достигнуть повышенія путемъ многолѣтней добросовѣстной работы. Тотъ молодой человѣкъ, о которомъ я вамъ упомянулъ, заходилъ ко мнѣ, или вѣрнѣе къ Нанси, чаще другихъ. Это былъ юноша, преисполненный рѣшимости и честолюбія, нетерпѣливый, даже въ мелочахъ, горячій, вспыльчивый и* жестокій. Среди молодыхъ людей, обратившихъ свое вниманіе на Нанси, были несомнѣнно лучшіе люди, чѣмъ онъ, но мнѣ казалось, что именно этотъ молодой человѣкъ…

— Какъ его звали?.

— Риксъ. Судя по наружности, я склоненъ былъ думать, что у Рикса въ крови было нѣчто чужестранное, и это прельщало Нанси. Онъ очаровалъ ее своимъ пылкииіъ темпераментомъ и овладѣлъ ея сердцемъ съ той стремительной быстротой, которая присуща южанамъ по отношенію къ женщинамъ. Въ сущности, онъ былъ настоящій дикарь; хотя по манерѣ и внѣшности онъ былъ безупреченъ, но все время чувствовалось, что подъ этимъ скрывается натура настоящаго дикаря. Это-то и заставило меня остановить на немъ мой выборъ. Мнѣ казалось, что онъ долгое время не могъ понять моихъ намековъ, но впослѣдствіи я узналъ, что онъ понялъ меня съ перваго же слова и хотѣлъ лишь убѣдиться, что я не псдставлю ему ловушки. Когда же онъ, наконецъ повѣрилъ въ меня, то всецѣло сдался въ мои руки. Надо вамъ сказать, что мы все время остерегались, чтобы насъ никто не видѣлъ вмѣстѣ, и съ внѣшней стороны насъ никто не могъ бы принять за сообщниковъ. Риксъ посѣщалъ мою маленькую торговлю наравнѣ съ многими другими молодыми людьми, которые заходили купить книгу и поболтать съ Нанси. Мы совѣщались съ нимъ въ двухътрехъ словахъ, когда никто этого не видѣлъ, такъ что даже Нанси не подозрѣвала, что между нами существовали болѣе близкія отношенія, чЕмъ обычное шапочное знакомство, а между тѣмъ эта дѣвушка была чрезвычайно наблюдательна. И вотъ, въ концѣ-концовъ, мы остановились на рѣшеніи ограбить банкъ. Риксъ могъ легко овладѣть десятками тысячъ долларовъ въ бумагахъ. Американскія деньги легко сплавить, особенно если они не выше десяти-доллароваго достоинства. Облигаціи Англійскаго Банка въ этомъ отношеніи много менѣе удобны. Рѣшено было похитить сумму въ 20.000 долларовъ и. передать ее мнѣ на храненіе, а самому Риксу по-прежнему продолжать свою службу въ банкѣ, какъ ни въ чемъ не бывало. Понятно, что подозрѣніе должно пасть на него, и онъ прекрасно зналъ, что въ теченіе многихъ мѣсяцевъ за нимъ будутъ безпрерывно слѣдить, будутъ ходить по пятамъ и не спускать съ него глазъ. Но онъ былъ увѣренъ, что если у него хватитъ терпѣнія продолжать работать попреж-нему, надзоръ мало-по-малу ослабнетъ, и тогда онъ спокойно сумѣетъ взять отъ меня причитающуюся ему по уговору половину похищенной суммы, чтобы пустить ее такъ или иначе въ дѣло. Я полагалъ, что этотъ планъ могъ бы удасться…

— Но онъ не удался, да?

— Да, не удался, — подтвердилъ Адамсъ. — Риксъ ошибся. Онъ быстро спохватился, что при похищеніи оставилъ вѣрный слѣдъ, по которому можно было указать похитителя, и, запыхавшись, прибѣжалъ ко мнѣ, увѣряя, что у него дѣло сорвалось. — «Какія у васъ есть деньги?» — спросилъ онъ, вручивъ мнѣ похищенныя бумаги. Я досталъ изъ кармана оказавшіеся тамъ пятьдесять долларовъ мелочью. — «Дайте ихъ мнѣ, — сказалъ онъ, — я не могу сейчасъ пустить въ оборотъ похищенныя бумаги и не могу рисковать оставить ихъ при себѣ; попытаюсь бѣжать, а вы сохраните мою долю; когда-нибудь я вернусь и возьму ее. Вамъ я вполнѣ довѣряю». И онъ бѣжалъ. Но его выслѣдили прежде, чѣмъ онъ успѣлъ добраться до Нью-Іорка. Въ ту пору всѣ, кто бѣжалъ отъ правосудія, бѣжали на западъ, а потому Риксъ полагалъ, что если онъ направится на востокъ, то это увеличитъ его шансы на спасеніе. Но онъ жестоко ошибся: его все же изловили и предали суду.

— Тогда вы стали тревожиться и за себя?

— Ничуть. Я хорошо зналъ Рикса и былъ вполнѣ увѣренъ, что онъ ни въ какомъ случаѣ не впутаетъ меня въ это дѣло. Это былъ желѣзный человѣкъ, и даже пытки инквизиціи не вырвали бы у него того, что онъ рѣшилъ сохранить втайнѣ. А кромѣ того, его бы отнюдь не спасло то, что (?нъ выдалъ меня: оно повело бы только къ тому, что украденныя деньги были бы отобраны у меня, и мы оба потеряли бы то, ради чего онъ рисковалъ своей свободой и честью, и долженъ былъ, выйдя изъ тюрьмы послѣ отбытія срока наказанія, очутиться безъ гроша денегъ. Нѣтъ, я нисколько не тревожился, и Риксъ безропотно принялъ свои три года тюремнаго заключенія. Приговоръ оказался мягче, чѣмъ онъ ожидалъ: почему-то господа судьи были благодушно настроены въ этотъ день и посмотрѣли на это дѣло сравнительно легко.

— Десять тысячъ долларовъ сбереженія за три года заключенія было, конечно, не плохо, — замѣтилъ человѣкъ, сидѣвшій у изголовья.

— Да, но тутъ-то и произошло то, что теперь вызываетъ у меня эти безсонныя ночи.

— Неужели вы хотите сказать, что ограбили вашего соучастника? Неужели вы дѣйствительно могли совершить подобное преступленіе?

— Да, я его совершилъ, какъ это ни чудовищно…

— Такъ вотъ тотъ непрощенный грѣхъ, о которомъ вы теперь сокрушаетесь! — рѣзко и насмѣшливо процѣдилъ сквозь зубы посѣтитель.

— Я вполнѣ сознаю, какъ это было низко и подло заставить его совершить преступленіе и лишить плодовъ этого преступленія, заставить страдать цѣлыхъ три года и покинуть безъ гроша, самому воспользовавшись совершенно безнаказанно плодами его преступленія… — простоналъ Крэнъ Адамсъ.

— Теперь я не удивляюсь, что безсонница томитъ васъ часъ за часомъ. Укрывательство, конечно, дѣло не хорошее, но ограбить главнаго участника дѣла — это положительное преступленіе.

— И это еще не все, — простоналъ Адамсъ, — этимъ своимъ проступкомъ я разбилъ сердце бѣдной Нанси, которая серьезно любила Рикса. Но въ то время даже ея отчаяніе не трогало меня, — быть можетъ потому, что тогда ничто рѣшительно меня не трогало. Вѣроятно, я переживалъ тогда такой моментъ жизни, когда сердце мое совершенно окаменѣло. Не прошло и года, какъ я продалъ свою книжную торговлю другому лицу и переселился въ Нью-Орлеанъ.

— А что сталось съ Нанси? — спросилъ ночной гость.

— Вотъ только она, эта милая, славная дѣвушка, еще заставляла временами говорить во мнѣ совѣсть. Преступленіе нанесло ей тяжелый ударъ; она не въ состояніи была оставаться долѣе въ моемъ магазинѣ, ни въ самомъ городѣ Чикаго. Она довѣрилась мнѣ, совершенно не подозрѣвая, какую роль я сыгралъ въ паденіи любимаго ею человѣка. Она больше всего опасалась, чтобы Риксъ не узналъ какъ-нибудь о томъ, что сталось съ ней, потому что она не хотѣла, чтобы онъ разыскалъ ее по выходѣ изъ тюрьмы, зная навѣрное, что, несмотря на позоръ и преступленіе, она все же любила его настолько, что при видѣ его забудетъ все и кинется въ его объятія. Она говорила мнѣ, что ненавидитъ и презираетъ его поступокъ, но безумно любитъ его самого.

— Да, но что же сталось съ нею? — снова повторилъ свой вопросъ человѣкъ у изголовья; въ голосѣ его слышалось нетерпѣніе, какъ будто ему начинало казаться, что Адамсъ безъ надобности растягиваетъ свою исповѣдь.

— Она поступила сидѣлкой, прошла курсъ сестеръ милосердія и, получивъ аттестатъ, вмѣстѣ съ одной дамой-благотворительницей основала госпиталь для больныхъ дѣтей въ бѣднѣйшемъ кварталѣ Нью-Іорка.

— Ну и что же? Такъ она на этомъ и осталась, или занялась въ настоящее время чѣмъ-нибудь другимъ?

— Она и по сей день еще въ Нью-Іоркѣ. Но я хочу разсказать вамъ также о Риксѣ и обо мнѣ. Спустя пять лѣтъ послѣ моего переселенія изъ Чикаго, мной овладѣло непреодолимое желаніе повидать старыя мѣста. Я отростилъ себѣ бороду и отправился. въ Чикаго. Я былъ увѣренъ, что Риксъ не останется въ городѣ, гдѣ его слишкомъ хорошо знали, и гдѣ его проступокъ надѣлалъ много шума, а потому не сомнѣвался, что не столкнусь съ нимъ. Очевидно, однако, что мѣсто преступленія пріобрѣтаетъ для преступника, какую-то необычайную притягательную силу.

— Роковую силу, можно сказать, — подтвердилъ неизвѣстный тономъ убѣжденности; — это исторія мотылька, летящаго на огонь; вѣрнѣйшій способъ попасть въ руки правосудія.

— И я чуть было не попался въ руки короннаго суда. Пріѣхавъ въ Чикаго, я сталъ бродить около старыхъ привычныхъ мѣстъ; въ первый же вечеръ я посѣтилъ танцъ-классъ при небольшой пивной съ садомъ, гдѣ частенько бывалъ въ прежній годы. Зашелъ я туда около полуночи, выбралъ себѣ мѣстечко, потребовалъ пива и сталъ смотрѣть на танцующихъ. Вдругъ послышалась брань, рѣзкіе голоса; танцующіе прервали свое занятіе, музыка замолчала, и въ центрѣ залы образовалось свободное пространство, а кругомъ столпилась густая толпа. Не долго думая, я взобрался на стулъ и, вытянувъ впередъ шею, старался увидѣть, въ чемъ дѣло. Оказалось, что двое мужчинъ стояли другъ противъ друга съ угрожающимъ видомъ и съ физіономіями освирѣпѣвшихъ гориллъ выкрикивали отрывочныя бранныя слова. Вдругъ тотъ изъ нихъ, который стоялъ ко мнѣ спиной, опустилъ руку въ карманъ, словно намѣреваясь выхватить револьверъ; тотъ же, который стоялъ лицомъ ко мнѣ, съ быстротой молніи выхватилъ свой, но направилъ его не на своего противника, а прямо на меня.

— На васъ?