"Мир приключений 1018г. Книги 1-2. Компиляция. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не можете ли вы разсказать намъ объ этомъ, Джонни?

— Пожалуй, Томъ Теригль, мнѣ все это дѣло хорошо извѣстно, а фермеръ Джимъ почему-то забылъ его.

— Дѣло такое, что стоитъ разсказать, и я радъ буду еще разъ прослушать его, — сказалъ фермеръ. — Я хочу знать всѣ факты, Валлеторты мнѣ родственники. Я былъ совсѣмъ еще крошечнымъ мальчишкой, когда мой дѣдъ умеръ.

И всѣ мы, и Гарри Гоуки, и я, и Моисей Беттъ, нашъ молчаливый пріятель, просили Роуленда разсказать.

— Разскажите, сосѣдъ, — сказалъ Моисей Беттъ. Роулендъ засмѣялся и согласился исполнить нашу просьбу.

— Два слова Бетта равняются четыремстамъ словъ другихъ людей, — сказалъ Джонни. — Онъ выразилъ желаніе слышать и услышитъ.

Чувствуя, что онъ сдѣлался центромъ всеобщаго вниманія, Моисей воспользовался этимъ и сказалъ еще два слова.

— Всѣмъ виски!

Не часто подносилъ онъ намъ такое угощеніе, а потому Роулендъ, опасаясь, что онъ измѣнитъ свое намѣреніе, поспѣшилъ подать каждому то, чего онъ желалъ. Мы выпили за здоровье Бетта, и Джонни приступилъ къ разсказу.

— Всѣмъ давно уже извѣстна поговорка, что у хорошихъ пасторовъ всегда бываютъ скверные сыновья, хотя не думаю, чтобы это была правда. Мальчиковъ всегда строго держали у духовенства, и когда имъ удавалось избѣжать домашняго надзора, они распускались и становились необузданнѣе тѣхъ, которые хотя до нѣкоторой степени пользовались свободой. Такъ это или не такъ, но второй сынъ пастора Валлеторта былъ кутила и тратилъ больше, чѣмъ могъ ему давать отецъ. Лесли Валлетортъ звали его; онъ былъ любимцемъ матери, которая была родомъ изъ Сомерсета и держала себя, очень гордо и надменно. Лесли жилъ только спортомъ и до безумія увлекался имъ. Онъ ни надъ чѣмъ не задумывался и тратилъ даромъ свои силы, мужество и способности. Всѣ мысли его были сосредоточены на своихъ рукахъ, ибо онъ былъ первымъ борцомъ въ Девонѣ. Говорятъ, будто онъ боролся въ Лондонѣ въ присутствіи Георга III

Въ умѣ-то его не было того равновѣсія, какое было въ его тѣлѣ, и онъ скоро сдѣлался игрушкой безпутныхъ людей, смертельно огорчая своего отца. Старшій братъ его, военный, неоднократно уговаривалъ мистера Лесли бросить спортъ, да и отецъ съ своей стороны дѣлалъ все, что могъ.

Лесли былъ красивый юноша съ бѣлокурыми, вьющимися волосами и голубыми глазами и съ такимъ же добрымъ сердцемъ, какъ у его отца. Но онъ былъ слабохарактерный и въ то время своевольный, унаслѣдовавшій упрямство и смѣлость своей матери; перейди къ нему хоть частичка ея гордости, онъ былъ бы спасенъ. Но онъ не понималъ значенія этого слова и въ равной степени готовъ былъ вести знакомство и съ бродягами, и съ епископами.

Время было тогда суровое, куда суровѣе, чѣмъ теперь; законъ, и безъ того слабый, въ настоящее время, будетъ съ каждымъ годомъ еще слабѣе; но тогда онъ былъ ужасомъ всѣхъ злодѣевъ. Преступниковъ вѣшали въ то время даже за покражу овцы; бывали случаи, когда ихъ вѣшали въ цѣпяхъ съ цѣлью предупредить преступниковъ, чтобы они бросили свое преступное дѣло, если хотятъ жить въ мірѣ и покоѣ. Когда человѣка приговаривали къ повѣшенію въ цѣпяхъ, кузнецу приказывали сдѣлать желѣзную клѣтку, куда бросали тѣло повѣшеннаго и затѣмъ ее подвѣшивали къ дереву въ какомъ-нибудь мѣстѣ, гдѣ ее могли видѣть всѣ проходившіе мимо люди. Тамъ тѣло преступника оставалось до тѣхъ поръ, пока птицы не склевывали всего мяса, а оставшіяся кости падали на землю между прутьями клѣтки.

Вамъ, я думаю, и въ голову никогда не приходило, чтобы сынъ какого-нибудь богатаго человѣка могъ кончить свою жизнь такимъ ужаснымъ образомъ. Такое страшное наказаніе было придумано для разбойниковъ, для тѣхъ кто обкрадывалъ лавки, таскалъ кошельки изъ кармановъ, для всякихъ воровъ вообще, но ему рѣдко подвергались люди изъ хорошей семьи. Правда, между разбойниками большой дороги попадаются иной разъ и люди знатнаго происхожденія, — но мыслимо ли, чтобы такой человѣкъ, какъ Лесли Валлетортъ, занимающій хорошее общественное положеніе, получившій образованіе, сынъ благочестиваго священника, могъ быть обвиненъ въ кражѣ овцы, опозоривъ себя передъ всѣми людьми?

Укралъ онъ, разумѣется, не съ тою цѣлью, съ какою крали люди, у которыхъ умирали съ голоду дѣти и жена, какъ это часто случалось въ то время у насъ въ Дартмурѣ. Мистеръ Лесли, больше жизни любившій всякія темныя предпріятія, побился объ закладъ, что надѣнетъ на шею петлю висѣльника, или сдѣлаетъ что-нибудь, за что его повѣсятъ. Онъ укралъ овцу, приказалъ её зарѣзать и ея мясомъ угостилъ своихъ пріятелей. Говорятъ, что въ то время, когда они ѣли баранину, обильно поливая ее соусомъ изъ каперсовъ, который перекатывали по столу въ серебряной лодочкѣ, къ нимъ явились представители закона и потребовали молодого Валлеторта къ допросу.

Онъ со смѣхомъ послѣдовалъ за ними, ибо не сомнѣвался, что, узнавъ всю истину, заставятъ его уплатить фермеру стоимость овцы, и тѣмъ дѣло кончится. А между тѣмъ его отправили въ Эксетеръ, гдѣ въ то время была сессія; судья составилъ обвиненіе, и присяжные, въ числѣ которыхъ находился республиканецъ-кожевникъ, ненавидѣвшій людей болѣе высокаго происхожденія, признали его виновнымъ. Въ одинъ и тотъ же день судился вмѣстѣ съ нимъ за то же преступленіе Джекобъ Пренчъ, и ихъ обоихъ приговорили къ смертной казни на висѣлицѣ, а тѣла ихъ приказано было повѣсить въ клѣткѣ на страхъ всѣмъ преступникамъ.

Семья молодого человѣка сдѣлала все, что только было въ ея власти, чтобы спасти его. Но народъ въ то время былъ сильно вооруженъ противъ господъ, и ничто, казалось, не могло поколебать рѣшенія закона. Судья, человѣкъ суровый и неумолимый радикалъ, не соглашался взять обратно своего приговора, а народа, былъ ожесточенъ войнами и смутами. Время было, однимъ словомъ, такое, что и думать нечего было, чтобы можно было предотвратить повѣшеніе преступниковъ, совершившихъ покражу овецъ.

Смертная казнь Пренча и Валлеторта должна была совершиться противъ тюрьмы въ Эксеторѣ, а тѣла ихъ въ клѣткѣ повѣшены на деревѣ на «Висѣличной Горѣ» между Тевистокомъ и Линдфордомъ въ Дартмурѣ. Дѣдъ Гарри, Чарльзъ Гоуки, хорошо помнилъ стараго кузнеца Саула Те-кера изъ Линдфорда, который всегда дѣлалъ эти клѣтки и получалъ за каждую изъ нихъ по пяти совереновъ.

Пасторъ Валлетортъ, измученный горемъ, проводилъ цѣлые дни на колѣняхъ, со слезами умоляя Бога спасти его сына, а жена его со всѣмъ пыломъ текущей въ ея жилахъ Сомерлетской крови, съ рвеніемъ истой тигрицы вступила въ борьбу за своего любимца. Она находила законъ слишкомъ суровымъ и, если можно такъ выразиться, всѣми силами старалась обойти его. Она отличалась рѣдкимъ умомъ и рѣдкой смѣлостью, а теперь качества эти болѣе чѣмъ когда-либо были ей необходимы. Ей было лѣтъ пятьдесятъ или около этого; холодная и надменная, гордая и тщеславная, она не могла допустить той мысли, чтобы сынъ ея погибъ такою постыдною смертью. Она предпочитала, чтобы онъ покончилъ самъ съ собою; говорятъ, что она, придя къ нему на свиданіе, передала ему кольцо съ ядомъ, полученное ею въ наслѣдство. Но это она считала послѣднимъ, отчаяннымъ средствомъ и, цѣлуя его на прощаніе, шепнула ему нѣсколько словъ, говорившихъ ему скорѣе о жизни, чѣмъ о смерти. Ей пришлось много чего сказать ему, а такъ какъ тюремщики были на ея сторонѣ, ибо въ карманахъ ея было всегда золото, то они снисходительно отнеслись къ послѣднему свиданію матери съ сыномъ.

Исполненіе приговора шло своимъ путемъ и осужденные преступники стояли въ назначенный часъ подъ висѣлицей и вдвоемъ отправились въ загробный міръ. Народъ закричалъ, зашумѣлъ, выражая неудовольствіе, но порядокъ былъ скоро водворенъ. По прошествіи извѣстнаго времени тѣла спустили внизъ; явился тюремный докторъ, который осмотрѣлъ ихъ и доложилъ присяжнымъ, что преступники несомнѣнно кончили свою жизнь.

Весь Эксетеръ былъ взволнованъ въ эту ночь. Чернь подожгла домъ кожевника, который былъ старостой присяжныхъ и главнымъ виновникомъ осужденія Валлеторта, затѣмъ сдѣлала куклу, изображающую судью, и сожгла ее на кострѣ въ дворѣ Собора. Но исторія этимъ не кончилась, и вы сейчасъ узнаете, что случилось въ ночь послѣ совершенія смертной казни.

Когда народъ разошелся, изъ-за тюрьмы выѣхала большая телѣга, которою управлялъ Николасъ Перри. Рядомъ съ нимъ сидѣлъ одинъ изъ тюремщиковъ съ заряженнымъ ружьемъ, а на заднемъ концѣ телѣги два солдата также съ заряженными ружьями; на днѣ телѣги лежали на соломѣ тѣла Пренча и Валлгторта. Ихъ везли въ Тевистокъ, чтобы, согласно приговору, повѣсить въ клѣткѣ на «Висѣличной Горѣ».

За остальную часть исторіи я могу поручиться, потому что Никъ Перри былъ родомъ изъ Дартмура и я былъ мальчикомъ, когда о немъ вспоминали старики Эксетера.

Телѣга катилась по дорогѣ; лошади бѣжали рысью, и до полуночи ничего не случилось. Послѣ полуночи, когда телѣга находилась неподалеку отъ небольшой деревушки Зиль, ее остановилъ какой-то пѣшеходъ, горбатый старикъ, умоляя Христомъ Богомъ подвезти его.

— Я шелъ пѣшкомъ часовъ двѣнадцать, нигдѣ не останавливался, и усталъ до смерти, — сказалъ онъ. — Я иду къ своей умирающей женѣ… Доброе дѣло сдѣлаете, если подвезете больного.

Перри, который всегда былъ готовъ сыграть какую-нибудь штуку, не прочь былъ и теперь посмѣяться; толкнувъ незамѣтно въ бокъ тюремщика и подмигнувъ ему, онъ сказалъ старику:

— Почему нѣтъ, товарищъ! Полѣзайте на телѣгу и ложитесь на солому. Тамъ лежатъ еще двое — спятъ, какъ убитые. Можете лечь рядомъ съ ними, если хотите. Не разбудите ихъ только: они измучены еще больше вашего.

Солдаты поняли, что онъ хочетъ подшутить надъ старикомъ; они поспѣшили подать руку и помогли ему взобраться на телѣгу. Телѣга двинулась дальше. Прошло немного времени и путнику не понравилась, повидимому, лежавшая на днѣ телѣги компанія. Съ громкимъ крикомъ испуга вскочилъ онъ:

— Они мертвые! — заревѣлъ онъ. — Клянусь Богомъ мертвые! — И не дожидаясь, пока остановится телѣга, прыгнулъ на землю и скрылся въ темнотѣ такъ скоро, какъ только могли снести его хромыя ноги.

Солдаты и другіе провожатые хохотали до упаду и въ самомъ веселомъ настроеніи духа подъѣзжали къ Окихемптону. Каждый изъ нихъ, кромѣ того, былъ радъ скорѣе избавиться отъ своего зловѣщаго груза. Но смѣхъ ихъ продолжался не долго; вмѣсто этого, по спинѣ ихъ пробѣжалъ морозъ, ноги затряслись и волосы встали дыбомъ. Въ телѣгѣ послышался голосъ… Перри закричалъ, какъ безумный, выпустилъ изъ рукъ возжи и едва не упалъ безъ чувствъ на руки тюремщика. Сзади него потянулась изъ телѣги чья-то рука и легла ему на плечо.