"Мир приключений 1018г. Книги 1-2. Компиляция. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Начинало уже разсвѣтать, и при тускломъ свѣтѣ начинающагося дня онъ увидѣлъ, что это хромой старикъ, сѣдобородый, горбатый и въ изодранныхъ сапбгахъ.

— О, святые ангелы! — воскликнулъ Николасъ Перри. — Кто вы и откуда вы появились? Не вы-ли сѣли къ намъ въ телѣгу, и затѣмъ, увидя мертвыя тѣла, испугались и выпрыгнули вонъ?

— Выпрыгнулъ? И не думалъ, — отвѣчалъ старикъ. — Я такъ былъ радъ, когда почувствовалъ подъ собою солому, что сейчасъ протянулъ свои усталые члены и заснулъ. Выпустите меня, пожалуйста, я доѣхалъ до мѣста своего назначенія. Спасибо, что подвезли.

Всѣ были поражены, когда, осмотрѣвъ телѣгу, увидѣли, что на днѣ ея осталось только одно мертвое тѣло. Они зажгли фонари, перерыли солому, но нашли только тѣло Джекоба Пренча, а богатый повѣшенный преступникъ Лесли Валлетортъ куда-то исчезъ.

Тогда они рѣшили, что слѣдуетъ арестовать горбатаго старика, но пока они возились съ соломой, отыскивая пропавшее тѣло, старика уже и слѣдъ простылъ. При свѣтѣ начинающагося дня они легко видѣли улицу Окихемптона и дома по обѣ ея стороны, окна которыхъ были еще закрыты. Но улица была пустая.

Да, ловко была устроена вся эта штука и потребовала знатнаго количества денегъ. Никто, разумѣется, не узналъ ничего, несмотря на поднявшуюся кругомъ суматоху. Палачъ клялся и божился, что веревка была прилажена, какъ слѣдуетъ, докторъ увѣрялъ, что не могъ ошибиться въ смерти молодого Лесли Валлеторта, и солдаты, которые везли тѣла, клялись также, что они были мертвые. Осталось доказаннымъ лишь то, что онъ уступилъ свое мѣсто старику, а самъ выпрыгнулъ изъ телѣги.

А случилось все это вотъ какимъ образомъ. Мать присужденнаго къ смертной казни Лесли поняла, что только подкупъ можетъ спасти жизнь ея сына, и рѣшила пожертвовать половину своего небольшого капитала. Она обратилась прежде всего къ палачу и спросила его, есть ли возможность спасти ея сына, на что тотъ ей отвѣтилъ, что все зависить отъ его искусства. Онъ сдержалъ свое слово и получилъ, говорятъ, двѣсти-триста фунтовъ стерлинговъ. Веревка, какъ видите, покорна тому, кто черезъ нее получаетъ средства къ существованію; палачъ устроилъ нѣчто въ родѣ твердаго ошейника изъ пеньки и накинулъ его такимъ образомъ, что осужденный висѣлъ на челюстяхъ и веревка не задавила его. Валлетортъ долженъ былъ, съ своей стороны, помочь и, видя, что происходитъ съ его товарищемъ, долженъ былъ продѣлать то же самое и притвориться мертвымъ. Тюремный докторъ на скорую руку осмотрѣлъ казненныхъ, а затѣмъ осмотрѣлъ ихъ и его ассистентъ. Оба они получили, я думаю, тысячи двѣ,— три фунтовъ за свои труды. Всѣ трое способствовали сохраненію жизни бѣдняги, и Лесли Валлетортъ былъ признанъ присяжными такимъ же мертвецомъ, какъ и Джекобъ Пренчъ. Возница и тюремщикъ увѣряли, что онъ былъ холодный и окоченѣлый, когда они клали его въ телѣгу. Нѣтъ сомнѣнія, что они все прекрасно знали и участвовали въ заговорѣ, за что получили вознагражденіе. Принималъ въ этомъ участіе и Чарли Мэмфордъ, дѣдъ фермера Джима. Это онъ просилъ подвезти его въ телѣгѣ, и затѣмъ поднялъ крикъ и притворился испуганнымъ, — но выпрыгнулъ изъ телѣги не онъ. Никогда мистеръ Лесли не нуждался такъ въ мужествѣ и ловкости, какъ въ тотъ ужасный день; благодаря мужеству и водкѣ, которую ему подсунулъ Мэмфордъ, соскочилъ онъ на землю и скоро, скрылся изъ виду. Въ ста шагахъ отъ Уиддонскихъ песчаныхъ холмовъ его поджидала мать въ экипажѣ, запряженномъ парою быстроногихъ лошадей. Не прошло и двадцати четырехъ часовъ, какъ онъ уже уѣхалъ изъ Англіи. Когда власти явились къ пастору, онъ могъ только увѣрять, что невиновенъ въ этомъ дѣлѣ, какъ новорожденный ягненокъ, и ничего рѣшительно не знаетъ. Онъ говорилъ совершенную правду, ибо жена, хорошо знавшая его, скрыла отъ него свои планы изъ опасенія, чтобы онъ не выдалъ всего.

— Я только молился Всемогущему и просилъ Его спасти несчастнаго, — сказалъ почтенный старикъ, — а никому не воспрещается молиться за своего заблуждающагося сына. Но какъ случилось, что Господь отвѣтилъ на мои мольбы и кто былъ Его орудіемъ, этого я положительно не понимаю.

И старикъ такъ и умеръ, ничего не зная. Онъ не вынесъ сильнаго потрясенія и умеръ, не зная о томъ, что Лесли отыскалъ своего военнаго брата, который служилъ подъ начальствомъ Веллингтона, и записался въ его полкъ подъ вымышленнымъ именемъ.

Впослѣдствіи онъ былъ помилованъ и вернулся на родину, не опасаясь больше никакого преслѣдованія.

Но истины никто не зналъ до тѣхъ поръ, пока онъ не открылъ ее на своемъ смертномъ ложѣ, когда всѣ, кто помогъ ему спастись, а въ томъ числѣ и его мать, давно уже умерли. Нѣкоторые не повѣрили его разсказу и говорили, что онъ былъ не въ своемъ умѣ, который былъ затуманенъ приближающейся смертью. Но все это была истинная правда и лучшаго разсказа не подыскать для зимняго вечера. Не правда-ли?

ЧЕЛОВѢКЪ У ИЗГОЛОВЬЯ

Разсказъ Джемса Барра

Обыкновенно крэнъ Адамсъ спалъ крѣпкимъ спокойнымъ сномъ. Мучительная безсонница рѣдко посѣщала его. Крэнъ Адамсъ спалъ, какъ спятъ люди физически здоровые и матеріально обезпеченные, мозгъ которыхъ въ продолженіе дня не занимался разрѣшеніемъ трудныхъ проблемъ. Онъ ложился обыкновенно въ одиннадцать часовъ и вставалъ въ половинѣ восьмого, основательно выспавшись.

Но на этотъ разъ обычный порядокъ былъ нарушенъ: безъ всякой видимой причины, онъ проснулся въ половинѣ четвертаго ночи (по свѣтящимся часамъ на его ночномъ столикѣ) и никакъ не могъ заснуть. А между тѣмъ все какъ нельзя болѣе располагало ко сну: ночь была темная, безлунная, на дворѣ однообразно и тоскливо завывалъ вѣтеръ — предвѣстникъ приближающейся зимы, напѣвавшій баюкающую пѣсенку тому, кто уютно лежитъ въ мягкой постели; никакой посторонній шумъ не нарушалъ тишины комнаты, въ которой лежалъ Адамсъ. Но тѣмъ не менѣе онъ не могъ сомкнуть глазъ, — или, вѣрнѣе, несмотря на то, что онъ упорно держалъ ихъ сомкнутыми, сонъ не приходилъ. Онъ лежалъ совершенно неподвижно, зная, что если станетъ ворочаться и метаться въ постели, то еще болѣе отгонитъ бѣжавшій отъ него сонъ. И вотъ, мысль его невольно унеслась въ даль забытаго прошлаго, при воспоминаніи о которомъ онъ тихо вздохнулъ. А затѣмъ мало-по-малу онъ настолько ушелъ въ свои мысли и воспоминанія, что не замѣчалъ даже, что продолжаетъ бормотать, вздыхать и даже стонать время отъ времени. Онъ упорно не раскрывалъ глазъ, все еще надѣясь, что сонъ придетъ. Гдѣ-то въ отдаленіи часы пробили четыре.

— Ты что-то неспокойно спишь сегодня, — послышалось ему въ темнотѣ, но Адамсъ не раскрылъ глазъ и даже не удивился. Ни одинъ мускулъ его не дрогнулъ. Единственное, что онъ сдѣлалъ, было то, что онъ затаилъ дыханіе.

Это замѣчаніе донеслось до него, повидимому, изъ устъ человѣка, который, должно быть, сидѣлъ у самаго изголовья его постели; они были произнесены спокойнымъ, явственнымъ полутономъ, какъ разъ настолько громко, чтобы онъ могъ ихъ разслышать. Онъ отлично сознавалъ, что звукъ этотъ не можетъ быть услышанъ не только въ сосѣдней комнатѣ, но даже и въ другомъ концѣ его спальни, и что тотъ, кто сдѣлалъ это замѣчаніе, видимо желалъ, чтобы только онъ одинъ слышалъ его слова. Это уже само по себѣ было жутко, да и самое замѣчаніе: «Ты что-то не спокойно спишь сегодня» — звучало какъ-то зловѣще.

Адамсъ не могъ принудить себя выговорить хоть одно слово въ отвѣтъ на это замѣчаніе; странность этого момента какъ бы парализовала всѣ его движенія. Онъ притаился и не шевелился, какъ выслѣженный заяцъ, но при этомъ сознавалъ, что если разговоръ долженъ былъ завязаться между нимъ и его невидимымъ гостемъ, то начать его долженъ послѣдній. Молчаніе длилось долго, томительно долго, но сколько именно времени — онъ не могъ бы сказать.

Вотъ опять среди ночной тишины изъ мрака раздался тотъ же голосъ:

— Я не считаю нужнымъ предупреждать тебя, чтобы ты никого не звалъ и не протягивалъ руки къ звонку. Твой здравый смыслъ долженъ подсказать тебѣ, что всякая попытка призвать на помощь повлечетъ за собой твою гибель, безразлично, чего бы мнѣ это впослѣдствіи ни стоило. Ну, а теперь довольно объ этомъ. Я только еще разъ, повторяю: ты что-то неспокойно спишь сегодня.

Адамсъ смочилъ языкомъ свои пересохшія губы. До этого момента онъ считалъ себя человѣкомъ смѣлымъ и рѣшительнымъ, но теперь онъ въ сотый разъ называлъ себя малодушнымъ трусомъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ внутренно признавалъ, что въ данномъ случаѣ чувство, близкое къ трусости, было, пожалуй, извинительно, потому что человѣкъ, лежавшій въ постели, въ абсолютной темнотѣ зимней ночи, рядомъ съ сидящимъ подлѣ него неизвѣстнымъ ему человѣкомъ, неизвѣстно какъ проникшимъ сюда, съ неизвѣстнымъ намѣреніемъ, естественно долженъ чувствовать себя безпомощнымъ. Все это пронеслось въ головѣ Крэна Адамса въ тотъ моментъ, когда онъ готовился отвѣтить своему посѣтителю.

— Да, я что-то не могу заснуть сегодня, — вымолвилъ онъ, наконецъ, съ трудомъ.

— Значитъ, я былъ правъ, — продолжалъ тотъ же голосъ, — за послѣдніе полчаса ты не спалъ ни минуты, это фактъ. Почему? Развѣ ты вообще страдаешь безсонницей?

— Нѣтъ, напротивъ того, это нѣчто совсѣмъ непривычное для меня, и, насколько я помню, это случается со мной впервые.

— И при этомъ нельзя сказать, чтобы это было пріятно?

— Безусловно, — согласился Крэнъ Хдамсъ.

— Такъ. Но не будемъ говорить такъ громко; я не желаю доводить дѣло до несчастнаго случая. Скажи мнѣ, почему же ты впервые томишься мучительной безсонницей? Говорятъ, въ такихъ случаяхъ хорошо помогаетъ чистосердечная исповѣдь; а я какъ разъ самый подходящій для роли исповѣдника субъектъ. Я лучше всякаго другого пойму и оцѣню исповѣдь лю бого. преступленія, потому что я въ этого рода дѣлахъ весьма свѣдущъ.

— Такъ вы… вы… преступникъ? — ослабѣвшимъ голосомъ спросилъ Адамсъ.