Хессъ ни живъ, ни мертвъ вскарабкался на сѣдло и помчался, что есть духу. Когда мы его хватились, его и слѣдъ простылъ. Чотъ притаился въ кустахъ, стараясь отъ насъ укрыться, опасаясь, что мй всѣ обрушимся на него зато, что онъ отпустилъ Хесса. Но я выволокъ его изъ засады, потому что слѣдилъ за ними обоими и все видѣлъ и слышалъ. Тѣмъ временемъ остальные повскакали на своихъ коней и мчались въ погоню за Хессомъ.
— Ну-ка, Чотъ, — раздался у насъ за спиной голосъ капитана Гендерсенъ, — живо на коня, да излови намъ этого койота Хесса…
— Что мнѣ дѣлать, Рэдъ? — обратился ко мнѣ Чотъ. — Вѣдь я доброй волей отпустилъ его, какъ и подобало бѣлому человѣку, сыну моего отца.
— Да, — ну а теперь поступи, какъ подобаетъ сыну твоей славной матери, — сказалъ я. — Встряхнись и наставь меня нй слѣдъ, если ты самъ не хочешь гнаться за нимъ.
На глазахъ у Чота выступили слезы.
— Пусть такъ, Рэдъ, — сказалъ онъ своимъ звучнымъ гортаннымъ голосомъ, влѣзая на своего коня. — Какъ человѣкъ бѣлой крови, я далъ ему возможность бѣжать, хотя онъ мой врагъ, — а теперь…
И громко взвизгнувъ «Вакета — шоніи», онъ пустился стрѣлой по преріи.
— Теперь, — крикнулъ онъ — посмотримъ, какъ-то онъ уйдетъ отъ оскорбленнаго имъ индѣйца. За мной!.. Всѣ за мной…
И, конечно, Хессъ не ушелъ отъ Чотки, не ушелъ и отъ участи, которую онъ такъ коварно готовилъ неповинному Чоткѣ Севиру.
ГАЦІЕНДА НАДЪ МОРЕМЪ
Конечно, ГІерри Брогденъ досадовалъ, но иначе поступить онъ не могъ; ради дѣла ему приходилось пожертвовать удовольствіями. Правда, этотъ молодой, красивый богачъ большую часть своего времени посвящалъ соблазнительнымъ радостямъ Нью-Іорка, но никто не назвалъ бы его бездѣльникомъ. Онъ происходилъ изъ расы предпринимателей, и въ немъ была, какъ говорится, «жилка» практика, поэтому отказаться отъ крупнаго состоянія только потому, что ему было непріятно протянуть за нимъ руку, онъ находилъ безуміемъ, и скрѣпя сердце, рѣшилъ забраться въ Богомъ забытую дикую страну, бросивъ Нью-Iоркъ въ самомъ разгарѣ сезона, когда театры сулили интересныя новинки, а на различныхъ нью-іорскихъ подмосткахъ блистали театральныя звѣзды, по большей части, хорошо знакомыя Брогдену.
Дѣло въ томъ, что дядя Перри (типичный американскій дядюшка) составилъ состояніе на югѣ, гдѣ онъ и умеръ послѣ сорока лѣтъ жизни внѣ всѣхъ условій западной цивилизаціи. Дядя этотъ владѣлъ островомъ, который назывался… (ну, назовемъ его Терра-Инкогнита) и представлялъ собой живописный и романтическій кусокъ земли невдалекѣ отъ береговъ Бразиліи и Патагоніи. Тамъ у Брогдена старшаго имѣлось окола милліона головъ крупнаго скота. Перри никогда не видалъ этого дяди; но разъ онъ получилъ такое привлекательное наслѣдство, ему приходилось отправиться въ свои владѣнія. Онъ предполагалъ проѣхать въ Терра-Инкогнита, чтобы составить полный инвентарь своего имущества и какъ можно скорѣе и какъ можно выгоднѣе продать островъ. О жизни фермеровъ онъ имѣлъ понятіе, такъ какъ однажды почти цѣлый годъ исполнялъ въ Техасѣ роль любителя ковбоя; это было раньше, чѣмъ умеръ отецъ Перри и жизнь въ Нью-Іоркѣ поглотила его.
Повторяемъ, молодому Брогдену очень не хотѣлось ѣхать на островъ Терра Инкогнита, не хотѣлось разстаться съ театрами, — но онъ понималъ необходимость распорядиться своимъ имѣніемъ. И такъ, Брогденъ нанялъ паровую яхту и двинулся въ страну, отдаленную отъ цивилизаціи, взявъ съ собой молодого Ларри Хека, настоящаго техасскаго ковбоя, съ которымъ онъ былъ друженъ. Пер; и отлично зналъ, что Хекъ послужитъ для него не только пріятнымъ спутникомъ, но и укажетъ ему достоинства и недостатки быковъ и приносящихъ шерсть овецъ, словомъ, всѣхъ животныхъ, которыя составляли населеніе Терра Инкогнита. Кромѣ нихъ въ имѣніи жилъ старый управляющій, унылый угрюмый шотландецъ, обожавшій одиночество; было и нѣсколько краснокожихъ индѣйцевъ.
Вь свое время яхта вошла въ маленькую естественную гавань, и черезъ короткое время Перри со своимъ спутникомъ очутился въ обветшалой гаціендѣ; ихъ встрѣтилъ старый управляющій, Хаверлокъ, который удѣлялъ равное время своей работѣ, виски и чтенію извѣстнаго рода богословскихъ книгъ школы, введенной въ моду Эрнестомъ Ренаномъ. Это былъ упрямый старикъ, съ необыкновенно дурнымъ характеромъ, но честный и работящій.
— Врядъ ли вы долго останетесь въ Терра Инкогнита, м-ръ Перри, — замѣтилъ онъ, когда всѣ они закурили трубки. Здѣсь превосходный климатъ, мѣстность живописна, но скучно, ахъ какъ скучно; впрочемъ, если вы выдержите скуку…
Дѣйствительно, картина была прекрасна. Подлѣ моря громоздились угрюмые утесы; дальше тянулись глубокія плодородныя долины; ихъ окаймляли лѣса. Пейзажъ казался готовой рамкой для романическаго приключенія.
— Да, — согласился Брогденъ, — здѣсь поразительно красиво. Мѣстность создана для приключеній. Съ вами случалось что-нибудь необыкновенное, м-ръ Хавелокъ?
— Ни разу, ничего, за всѣ сорокъ лѣтъ, — отвѣтилъ управляющій.
Около гаціенды нѣтъ ничего, что могло бы взволновать лѣнивую кровь. Ну, конечно, говорятъ, въ прежнія времена бывали мелкія непріятности съ патагонскими индѣйцами. Но мы оставляемъ ихъ въ покоѣ, и они не трогаютъ насъ. Когда же мы недосчитываемся быка или барана… что же? Въ этомъ нѣтъ большой бѣды, и мы не поднимаемъ шума, никому не задаемъ вопросовъ. Скажите, вы не собираетесь остаться здѣсь?
— Конечно, не останусь, — отвѣтилъ Брогденъ. — Я пробуду лишь такое время, какое потребуется на составленіе инвентаря для продажи. Какъ вы думаете, м-ръ Хавелокъ, сколько дней займетъ это?
— Трудно сказать, — осторожно отвѣтилъ управляющій, — можетъ быть недѣлю, можетъ быть мѣсяцъ. Лучше будемъ считать — мѣсяцъ. Видите ли, иногда я запивзю и тогда… Впрочемъ, вѣроятно я продержусь около двухъ недѣль; тогда вы успѣете закончить ваше дѣло.
— О, не безпокойтесь, — любезно замѣтилъ Брогденъ;—прежде всего мы съ Ларри изслѣдуемъ мѣстность; какъ я вижу, у васъ нѣсколько хорошихъ лошадей. Упакуйте для насъ съѣстного недѣли на двѣ; дайте намъ также теплыхъ плэдовъ и одѣялъ, и мы осмотримъ островъ. Мнѣ не хочется отрывать васъ отъ вашего дѣла или, вообще, мѣшать вамъ.
Нѣсколько дней Перри и Ларри ѣздили по красивому острову, то спускались въ хорошо орошенныя долины, покрытыя густой травой, доходившей до колѣнъ лошадей, то охотились въ лѣсахъ, зеленѣвшихъ на горныхъ откосахъ, то поднимались на горы съ бѣлыми снѣговыми верщинами. Они вели пріятную жизнь. Стояла великолѣпная погода; воздухъ бодрилъ, какъ шампанское, и кровь кипѣла въ жилахъ молодыхъ людей.
— Техасъ не можетъ и сравниться съ этой Терра Инкогнита, — замѣтилъ Ларри. Для полнаго удовольствія намъ не достаетъ только приличнаго бара и хорошей смѣси изъ содовой воды и нѣсколькихъ ликеровъ. Знаете, чѣмъ лучше я чувствую себя, тѣмъ больше мнѣ хочется побороться или даже подраться съ кѣмъ-нибудь. Хотя здѣсь врядъ ли представится удобный случай для этого.
— Думаю, не представится, — отвѣтилъ Брогденъ;—тѣ немногочисленные индѣйцы, которыхъ мы встрѣчали, правда довольно живописны и типичны, по крайней мѣрѣ насколько я могусудить по картинкамъ, но до противности миролюбивы.
— Приходится мириться съ этимъ, — сказалъ Хекъ. — Ну все таки мнѣ очень пріятно снова очутиться на свѣжемъ воздухѣ и гарцовать на отличной лошади. Будемъ надѣяться, что и приключеніе не заставитъ себя долго ждать.
Черезъ два дня послѣ этого разговора молодые люди выѣхали изъ узкаго ущелья на обширную равнину. По ея окраинѣ тянулся рядъ утесовъ. Тамъ и сямъ ихъ линія прерывалась. Кое гдѣ также отъ утесовъ шли скалистыя стѣны скалъ къ морю. Приблизительно на разстояніи мили отъ всадниковъ возвышалась старая ферма или гаціенда, повидимому, пустая и уже начавшая разрушаться. Вѣроятно, домъ этотъ былъ выстроенъ какимъ-нибудь поселенцемъ еще до появленія на островѣ Брогдена-старшаго съ его новыми методами и затѣями.
Ларри и Перри напились чаю, разлеглись на травѣ и закурили трубки. Подходилъ вечеръ; два пріятеля лѣниво обсуждали вопросъ: лучше ли имъ проѣхать дальше и переночевать въ старой живописно расположенной гаціендѣ, или же лечь спать на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ они отдыхали въ эту минуту.